Солнечный свет играет на белой бумаге, и мне чудится, что она слегка мерцает.
Или нет? А что, если искры были настоящими? Вдруг я случайно наложила какое-то проклятие?
«Глупости», — одёргиваю себя. — «Я даже не знаю, как это делается. И вообще, чайник выглядит совершенно нормальным».
Сделав глубокий вдох, открываю дверь и выхожу на улицу. По небу неторопливо плывут пушистые облака, похожие на взбитые сливки. Где-то заливаются птицы, ветер доносит запах сырости и прелых листьев. Никаких напоминаний о вчерашнем ливне, прохладно.
«Всё будет хорошо», — убеждаю себя, направляясь к дому Лерты. — «Должно быть хорошо».
Но противный внутренний голос шепчет: «А если нет? Вдруг ты только что создала что-то опасное? Вдруг это может навредить единственному человеку, который помог тебе в этом мире?»
Сжимаю ручку корзины крепче. До дома Лерты всего-то улицу перейти, но почему-то кажется, что этот путь будет самым длинным в моей жизни.
Глава 17
Дверь распахивается прежде, чем я успеваю постучать, будто Лерта и правда караулила меня у окна.
— А я думала, когда ты придёшь! Заходи скорее! — она отступает, пропуская меня в дом.
Перешагиваю порог, и меня окутывает уютный аромат свежей выпечки, корицы и травяного чая. В доме Лерты всегда пахнет чем-то вкусным. Она явно из тех женщин, что не могут усидеть без дела.
— Ну как ты на новом месте? — бросает она через плечо, ловко поднимаясь в основную часть дома и перепрыгивая тапочки, которые, видимо, дожидаются меня.
Ну ладно, раз приглашают, буду думать, что мне дозволено вести себя как дома.
Замечаю на столе недопитую чашку Шона и почему-то чувствую облегчение. После вчерашнего мне немного неловко встречаться с ним. Судя по поведению Лерты и тому, как беспечно она оставила меня без присмотра, он, видимо, то ли не сказал ей о том, что я «неподходящий вариант и ничего у нас не выйдет», либо она проигнорировала слова сына.
— Это вам, — протягиваю корзинку, стараясь унять предательскую дрожь в руках. Бумага чуть шуршит. — Небольшое «спасибо» за вчерашнюю помощь. С одеждой и… со всем остальным.
— Милая, тебе не стоило. Я же по-соседски в первую очередь и… Ох! — она раскрывает корзинку, и её глаза загораются детским восторгом при виде чайника.