Сначала поцеловала головку, а затем вобрала ее в рот, постаралась подарить ласки языком.
Все повсюду писали, что язык – это самое важное в минете. Чем больше слюны – тем лучше. Аккуратнее с зубами. Я пыталась упомнить и следовать всем инструкциям одновременно. Облизывала, заглатывала, помогала себе языком, а когда уставала, начинала водить рукой по эрегированному члену. С непривычки мышцы лица очень быстро сводило, но я старалась не придавать этому значения, работая дальше.
В какой-то момент вспомнила о словах Маринки про то, что за реакцией мужика нужно следить и подняла взгляд наверх, оторвалась от достоинства супруга с характерным причмокиванием и тут же почувствовала, как на лицо и губы что-то брызнуло.
- Открой, - велел он, на что я повиновалась. Остатки его спермы я очень скоро ощутила у себя на языке.
Сладкий. Шамиль оказался сладким на вкус.
Я все проглотила. Все, чем он кончил мне в рот. В любое другое время я бы послала его, начала бы ругаться, кричать, да что угодно, но только не сейчас. Я была разгорячена тем, что делала, мне понравилось делать ему приятное, было чертовски круто осознавать, что я могу иметь какой-то контроль над телом мужа.
Тяжело дыша, он сделал шаг назад и опустился обратно на диван, на мгновенье прикрыл глаза.
А, и пусть. Зато ему понравилось… ему было хорошо… он кончил только потому, что я сделала все, как надо. Плевать на дурацкую футболку…
- Улыбаешься? – Я вздрогнула, когда услышала вопрос. Слишком сильно задумалась. – Маленькая бестия…
- Зато теперь работать можно с ясной головой…
- А ты?
- А что я? – лишь пожала плечами на слова Цахаева.
- Ты стала мокрой?
- А ты посмотри…
Боже, что я творила?! Во мне одновременно жила монашка и шлюха. И если с первой внутри себя я была знакома, то вторая обнаружилась с появлением Шамиля и теперь периодически заставляла меня гореть от стыда.
- Покажи…"
"Когда Шамиль был таким… разгоряченным, страстным, отчаянно желающим меня, я готова была сказать «да» или «хорошо» на любую его просьбу.