И знаю, что мне нет прощения, потому и не прошу его. Лана, я не прошу тебя извинять меня или вернуться, не прошу стать даже друзьями, но Руслан мой сын и я буду сражаться за него, если это потребуется. Я не хочу этого, не хочу больше делать что-то, что причинит тебе какой-то вред, но от ребенка, от собственной крови я никогда не откажусь, - твердо заявил Цахаев.
- Ты уже отказался, - прошипела я, останавливаясь и бросая на него разгневанный взгляд. – Забыл? И не надо мне тут Зарой прикрываться! Заведи себе еще жен, роди с ними детей, а обо мне забудь! Руслан только мой.
- Не хочу.
- Чего не хочешь?
- От других не хочу. Хочу детей только от тебя…
Сердце замерло и пропустило удар, а затем забилось с удвоенной скоростью. В животе будто бы что-то зашевелилось. Я не рассчитывала услышать таких слов… и не думала, что они смогут произвести на меня такое впечатление.
Шамиль замер напротив меня, словно чего-то выжидая, а затем как-то тяжело вздохнул.
- Мне очень жаль, что все так вышло. Жаль, что не поверил тебе и разрушил наш брак, не был рядом, пока ты носила нашего сына под сердцем, жаль, что ничем и никак не поддержал, жаль, что причинил тебе много боли.
- Но это автоматически значит, что ты вернешься в мою жизнь.
- Да…
- Я этого… не хочу.
*****Хочу я или нет, Шамиля это никогда не волновало. Он всегда делал то, что считал нужным сам и на сей раз исключения не сделал.
Со дня, когда он объявился в нашей с сыном жизни прошло около двух недель.
С одной стороны, могу отдать ему должное, я понимала, что Шамиль и впрямь мог затеять войну, причем с ходу, ведь речь шла о долгожданном ребенке, о первенце, о сыне, а, с другой, сколько можно было играть по его правилам?
Самым неприятным во всем этом было то, что я не знала, чего ждать дальше.