Казалось, будто Цахаев долго бродил по пустыне, а теперь дорвался до воды и не мог насытиться источником. Он целовал и целовал, пока губы не стали болеть, а воздуха категорически стало не хватать.
Тогда мы медленно прошли в спальню, раздеваясь на ходу. На постель мы опустились уже в одном нижнем белье.
Я не знала, до какой степени соскучилась по нему. Не знала, пока не коснулась пальцами его кожи, не провела ими по шее, ключицам, груди, животу…
Спустя несколько секунд, я повторила этот путь, только уже губами, чтобы опуститься вниз, вобрать уже давно оживший орган в рот.
Сладкий. Мой сладкий-сладкий Шамиль. Облизывать его член, целовать, вбирать в себя было удовольствием, можно сказать, что я дорвалась до десерта. Правда насладиться мне им особо не дали. Шамиль поторопил меня, и я поняла, что ему не терпится так же сильно, как и мне. Он тоже горел, горел в своей страсти и желании овладеть мной. Я поняла это судя по тяжелому, потемневшему взгляду, по лихорадочно ласкавшим меня сильным рукам, которые словно не знали, чего хотят больше – гладить, тянуть, щипать или шлепать.
- Садись… сверху… - прохрипел Шамиль и я сразу поняла, о чем он. С громким причмокиванием оторвалась от ублажаемого органа, стянула с себя последний предмет одежды – трусики и забралась на мужа. Взяла член в руки, прикрыла глаза, закусила губу и направила его внутрь.
Горячий. Твердый. Большой.
Было больно, желанно и восхитительно хорошо. И все это одновременно. Наверное, было бы больнее, если бы мозг буквально не кричал о том, что я дорвалась до долгожданного лакомства, получила доступ к телу того, кого давно полюбила, а теперь ещё могла и контролировать его. Плюс ко всему, я была мокрой. Я стала мокрой уже тогда, когда наши губы слились в поцелуе. Воспоминания о котором заставили меня нагнуться вперед и припасть к ним с новой страстью.
Я громко застонала, закрывая глаза. Послышались пошлые шлепки, с каждой секундой, Шамиль хотел все большего и несмотря на то, что я была сверху, управлял процессом. Не могу сказать, что я была против. Мне было не до контроля ситуации. Мир вокруг сузился, сошелся в месте нашего соединения и больше меня ничего не волновало.