- Постарайся подумать о моих словах. Просто подумать…
- Фатима, я…
- Она, - девушка кивнула в сторону автомобиля, в котором сидела Зара, - наглая девка без совести и чести, вцепившаяся в моего брата уж не знаю, по любви ли или из-за денег, но знай, что она не даст тебе спокойной жизни. Если она смогла залезть в вашу семью меньше, чем за месяц, поверь, ее стоит опасаться. Не ее недооценивать.
- Я не собираюсь с ней воевать…
- Ты может и не собираешься, а вот она с тобой будет. Она бредит моим братом уже много лет.
- В каком смысле «отпустит»?
- В прямом. Вернет ее родителям и разведется с ней. Тем проще это будет сделать с учетом того, что они совершили только нэчыхь, на бумаге же ты его супруга.
- Что, прости?
- Никях.
- А… На самом деле я не думаю, что твой брат будет разводиться с ней. Сама же говорила, он любит ее с детства, он пошел против отца, не побоявшись его гнева, вряд ли все это для того, чтобы потом с ней развестись.
- Да уж… - Фатима хмыкнула и покачала головой. – Его импульсивные и необдуманные поступки еще будут иметь для всех нас серьезные последствия…
- О чем ты?
Договорить с Фатимой нам, к моему великому сожалению, не дали. Шамиль вышел из дома, недовольный, злой и уставший одновременно и кивком велел мне садиться в машину.
- Пиши мне, звони в любое время дня и ночи. Я всегда на связи, и я на твоей стороне.
- Спасибо, Фатима…
Не знаю, почему на сердце резко стало так холодно, когда супруг велел мне садиться в автомобиль к Алану, а сам…
Сам он сел в свою машину, на заднее сиденье и лишь мельком, лишь на долю секунды я увидела картину, которая не покидала моего сознания до самого прилета в Москву. Шамиль сел рядом с Зарой, обнял и мягким жестом уложил ее голову на свою грудь, что-то прошептал на ухо, ласково провел по черным, как смоль волосам.
Боже мой… он и впрямь любил эту девушку. Она занимала все его сердце, а я стала лишь разменной монетой в играх его отца и своего дяди. В их грязных играх человеческими судьбами в погоне за длинным рублем.
За почти месяц, проведенный в этом месте, вдалеке от дома, с чужими людьми, этот момент стал самым болезненным, неприятным и тяжелым одновременно.
Внутри будто что-то оборвалось, но почему…
Я так и не смогла ответить себе на этот вопрос.