Нет, наверное, приступы шаманской болезни у боевых магов — обычное дело, но Линней страдал точно так же, как я недавно. И вот тут уже ничего нельзя списать на совпадение. Искажение вкусов моё.
“Моё, понимаете?” — обратилась я в пустоту.
Сначала оно собиралось довести меня до голодной смерти, но потом резко пропало. Хотя, почему резко? Я попросила помощи у духов, а Линней поворачивал погремушку.
О, я поняла, что у него болело. Да, вариант полностью мужской, но в том же месте, где у меня. Конечно, он стеснялся.
* * *Женские нервы — штука ненадёжная. Они слабые даже у ведьм. Особенно у ведьм, которым раз за разом отказывают в простой, на их взгляд, просьбе. Эльвира изо всех сил надавила на Велену, и глава Клана Смерти достал из почтовой шкатулки письмо.
“Вам надлежит в кратчайшие сроки явиться во дворец на оглашение приказа”.
И вот Кеннет Делири поднялся по мраморным ступеням крыльца, держа руку на эфесе меча. Кивнул двум дозорным в парадных мундирах и уверенно повернул вправо по коридору. Приказы такого уровня оглашались в малом тронном зале. Будто торжественность обстановки добавляла им веса.
“Смотри, червь. Если дёрнешься — тебя раздавят”.
Глава наёмников не боялся. Однако было слегка неприятно, что младшая дочь Станы впервые воспользовалась правом напрямую приказывать регенту Фитоллии.
— Тёмных ночей, — громко сказал Кеннет, открывая тяжёлые двери.
Хельда не раз жаловалась, что от полов расцветки шахматной доски у неё кружилась голова, на что Иллая ей советовала не смотреть под ноги.
“Ведьмы ходят, задирая нос к потолку, поэтому им не мешают мельтешащие квадратики, — ворчала мать Кеннета. — Какая пошлость! Я надеялась, что Велена поменяет убранство малого тронного, когда взойдёт на престол. Видимо, девочка унаследовала любовь матери к хрусталю, позолоте и объёмной лепнине на потолке!”"
"Новой Верховной от матери досталось слишком много проблем, чтобы думать о ремонте.