Только никому не говори, чужакам особенно. Не доверяю я этим баронам.
– Как прикажете, боярышня. Слова не скажу, даже если пытать будут и лютой смертью грозить, – заверила Лиза со всей серьезностью, чем вызвала у меня недоверчивую улыбку.
Лизка от вида крови в обморок бухалась, а тут пытки – мерзкое, чрезвычайно болезненное и кровавое действие.
– Ну, это не та тайна, за которую следует умирать, лучше просто держи язык за зубами, – предупредила я на всякий случай. – Идем, кажется, наши попутчики проснулись, – расслышала голосок Мусечки, которая с утра уже отчитывала мужа.
– Ося, я требую, чтобы мне предоставили горячей воды. Я хочу умыться. Ты же мужчина, найди служанку, пусть почистит одежду.
– Мусечка, да где же я посреди леса ее найду? – отозвался изумленный барон.
– Как где? Вчера же нашел!
– Так это спасителей наших личная служанка, не могу я ей приказывать.
– Ося, меня не волнуют такие мелочи, в самом деле! – возмутилась баронесса. – Они ведь даже не дворяне и должны быть счастливы, что оказали нам услугу.
Я бы предпочла держаться от них подальше. Но лагерь-то общий, куда тут скроешься? Выбрались мы с Лизой из-за кустов и неспешно пошли обратно.
– Доброго утра, Нина Павловна, – завидев меня, обрадованно кинулся навстречу Зельман.
Я внутренне поморщилась, так царапало чужое отчество, да и разговор предстоящий.
– Доброе, Осип Ааронович, – вежливо поздоровалась. – Как спалось? Как самочувствие?
– Бог миловал, – мужчина осенил себя крестом. – Не подскажете, куда ваш дядя запропастился? И брата вашего что-то не видно.
– Так на охоту ушли, – не моргнув глазом, соврала я, – и хищников заодно погонять. Ночью совсем близко к лагерю подходили. А зачем они вам понадобились? Может, я помогу?
– А и поможете, Нина Павловна, – расплылся барон в улыбке. – Супруга моя тяжело переносит походные тяготы.
– Вот что, – я завела руки за спину и впилась ногтями в ладони, чтобы не сорваться.