Ему ли не знать…
Он вскинул ружье, прекрасно понимая, что ничем не сможет помочь. Что даже если получится выстрелить в Горыныча, вреда это принесет немного. Но его единственный друг стоял на краю пропасти, и Митяй был готов стрелять.
Но случилось что-то необычное. Наверное, случилось чудо. Никто ни на кого не напал. Острые иглы прижались к хребту, челюсти щелкнули вхолостую, а похожий на кнут хвост, замер. Горыныч смотрел на Севу, а Сева смотрел на Горыныча. Это не было противостояние. Это было похоже на немой диалог.
"– Ты не можешь, – сказал Сева растерянно.
Горыныч тихонько всхрапнул, наверное, соглашаясь.
– Ты боишься огня и не хочешь приближаться к пожарищам. Я понимаю.
Может быть, Сева что-то и понимал, а вот Митяй не понимал ровным счетом ничего. Пока единственное, чему он радовался – это остановленному кровопролитию.
– Что такое, блондинчик? – спросил он шепотом.
Сева бросил на него рассеянный взгляд, снова уставился на Горыныча, но ответил:
– Я не знаю, откуда он. Может быть, там слишком много огня.
Темный пес тихо рыкнул. Наверное, это было «да». Наверное, это объясняло, почему Горыныч тогда вернулся, но это никак не отменяло того страшного факта, что Тани больше нет. И не важно, взял Темный пес ее след, или не взял. След все равно был уже мертвый.
Наверное, нужно было сказать об этом Севе. Наверное, это было бы правильно. Вот только было бы это по-человечески? Митяй не знал и поэтому промолчал. А вот Сева не молчал. Севу словно прорвало. Он говорил, глядя в пустоту прямо перед собой:
– Я не понимаю! Это ведь она спровоцировала эту аварию. Она сама мне показала…
– Кто? – спросил Митяй шепотом, но Сева ему не ответил. Он шел за только ему одному понятной мыслью. Или наоборот – непонятной…
– Я точно знаю, что она сделала так, чтобы машина слетела в кювет.
Каждую ночь – значит во сне. Кто ему снится? Кто заставляет орать от отчаяния.
– Сева, кто? – повторил Митяй уже твердо. – Кто тебе снится? Танька?
– Нет. – Сева яростно замотал головой. – Мне бы очень хотелось, но нет…
– А кто тогда?
– Ольга Владимировна.
– Баба Оля?!
– Я вижу ее маленькой девочкой, но теперь я точно знаю, что это она.