Так он и шел по недавно оставленному следу, под ноги себе почти не смотрел, все больше прислушивался. Потому что в сгустившемся тумане слуху он сейчас доверял больше, чем зрению. Вот и услышал… Сначала тихий плач, а потом громкий крик. Как услышал, так и побежал, не разбирая дороги. Сколько бежал, столько и боялся, что не успеет.
Успел. Прибежал в самый разгар веселья.
Пацаны стояли спина к спине. И хотел бы порадоваться, что сдружились наконец, да не мог. Пацанов окружали со всех сторон упыри. Это теперь упыри, а когда-то их с Митяем односельчане, те самые, которых он спас из огня.
Насчитал он восемь человек. Или уже не человек? Тут уж как посмотреть. Если останется время на смотрины. Пока по всему видать нет времени ни у пацанов, ни у него.
Кольцо из упырей сжималось медленно, но неуклонно. У пацанов из оружия только автоматы и осиновые колья. С автоматами, наверное, можно было попробовать упырей одолеть. Если стрелять в башку, и чтобы не одну пулю, а с десяток.
Нет, есть еще один важный вопрос. Откуда упыри, если и Ирма, и фон Клейст мертвы? Кто их сотворил?
Думать и размышлять было некогда, нужно было двигаться. Из оружия у него самого только осиновый кол. И так уж случилось, что ни одного упыря он в своей человеческой жизни так и не убил.
За спиной кто-то заурчал. И когда успели с тыла обойти?! Григорий резко обернулся и встретился-таки лицом к лицу с Семеном Колченогим. Колченогий – это не фамилия, а прозвище. Раньше, еще при жизни, был Семен мужиком хромым и вредным, Зоську, бывало, в отсутствие Григория обижал, дурными словами обзывал.
Наверное, спасло его то, что он не-человек, реакция упыриная спасла. Ну, и еще что-то странное. Колченогий рванул к нему, как пес с цепи, но вдруг так и замер с раззявленной пастью.