По всем законам биологии и анатомии дядя Гриша должен был быть мертв. Соня насчитала двенадцать пулевых отверстий. Как минимум шесть ран были смертельными. Раны были смертельными, а дядя Гриша продолжал жить. Его сердце билось странно. Иногда казалось, что вовсе не билось, что это всего лишь игра воображения, но потом ухо ловило тихое «тук», и собственное Сонино сердце срывалось в галоп от радости и надежды.
Радоваться было рано. И обольщаться было нельзя. С такими ранами не живут. И то, что дядя Гриша пока еще жил – это даже не случайность и не фарт, как говорит Митя, это чудо.
Тут будет реклама 1
Надолго ли хватит этого чуда? Дотянут ли они до партизанского отряда? Найдут ли там врача, способного провести сложнейшие операции? Сонин папа бы смог, но папа на фронте, бьется с фашистами и спасает жизни. Папа на фронте, а она, значит, будет спасать жизни здесь, в тылу врага! Одну конкретную жизнь.
Шли быстро и в полном молчании. Лишь похрустывали сухие ветки под лапами странного пса со странной кличкой Горыныч.
Тут будет реклама 2
День давно уже наступил, но в лесу все равно было сумрачно и туманно. Соне казалось, что она уже начинает привыкать к туманам. Жаль только, бояться их она не переставала. Что-то было связано с туманами, что-то темное и страшное, что Соня намеренно выбросила из головы. Туман казался живым существом, куда более живым, чем черный пес. Иногда в сизой пелене Соне что-то чудилось: то ли движение, то ли красные отсветы. Иногда ей слышалась чья-то крадущаяся поступь.
Тут будет реклама 3
Ей было страшно, но Сева и Митя выглядели спокойными. Сева, кажется, даже равнодушным к происходящему. И случилось это равнодушие внезапно, Соня даже точно помнила когда. Когда она рассказала про подрыв машины фон Клейста. В том, что Сева не скорбел из-за этого фашистского гада, она была уверена. Тогда что же в ее рассказе так его расстроило, заставило замкнуться в себе? Наверное, Митя знал причину, но рассказывать он о ней не станет. Он не станет рассказывать, а Соня расспрашивать.
Тут будет реклама 4
Этих двоих ей до конца жизни нужно благодарить уже только за то, что они не прошли мимо, что примчались на ее крик. Похоже, примчались не одни, а с вот этим черным псом…
Мог ли Горыныч быть тем самым чудовищем из лощины? В том, что он был чудовищем, Соня не сомневалась. Как не сомневалась она и в том, что это Горыныч убил тех фашистов. Боялась ли она его? Выходило, что не боялась. Вон Митя с Севой не боятся, значит, и ей не нужно.
