Шерхан

Меня бодро отдирают от пола, встряхивают, бьют по бокам, сжимаю зубы, сдерживая в себе любой звук, показывающий этим идиотам боль.

В зале уже присутствовала бригада «скорой помощи», словно они стояли за углом, только и ждали звонка. Полиция тоже была тут как тут. Я опускаю голову и начинаю тихо смеяться. Ну, пиздец! В Агате умер великий режиссер, правда, сценарист точно не он.

— Че ты ржешь, придурок? — тихо спрашивает Серый с опаской посматривая на меня. Я поднимаю на него глаза, усмехаюсь разбитыми губами, не отвечаю.

"

"Интересно, на пораженье или просто ранили? Вытягиваю голову, пытаясь рассмотреть на полу лежащего без каких-либо движений Хищника. Будет немного жаль, если помрет. Мы еще так мало друг другу сказали. Смотря на подошву черных ботинок, я почему-то внезапно почувствовал сожаление, если вдруг этот человек умрет, хотя ему давно пора умереть. В Аду его уже заждались. В голове всплыли какие-то чужие стихи с просторов интернета.

Родителей не выбирают,

Они от Бога нам даны!

Их судьбы с нашей сплетены

И роли в ней свои играют.

Родителей не осуждают,

Каков бы ни был груз обид!

Гордыня, что в душе сидит,

Обиды эти порождает.

— Где тут у нас преступник? — к нам подходит капитан, если верить погонам на плечах. Я его не знаю, поэтому мы друг друга изучаем, он хмыкает, осмотром остался доволен, поискал глазами Агата, который все это время находился с бригадой «скорой».

— Пойдем оформляться, добровольно сдашься? — молчу, зная, что ждут от меня покаяния и росписи. Знал так же, что будут давить не только морально, но и физически.

Пусть угробят, но подписывать бумаги, что застрелил собственного отца, не собирался. Поэтому капитан, задавая мне разные вопросы, получал один ответ: молчание. Его это нервирует, задумчиво пялится в листок.

Агат появляется передо мною, когда Хищника с мигалками с сопровождением его свиты и полиции повезли в больницу. Мы смотрим друг другу в глаза, присутствующие нам побоку, но они чувствую нашу молчаливую борьбу с друг другом. Атмосфера была не для слабонервных, кажется часть ребят Агата смылись подальше от нас, рядом оставались те, кто меня поймали возле туалета и капитан, у которого глаза горели любопытством старой сплетницы.

Но всем приходится разочаровано вздыхать, мы не кидаемся друг на друга в словесной схватке, мы подавляли взглядами, своим напряжением в каждом мускуле тела.

— Кто? — тихо, только для Агата, спрашиваю. Он впервые при мне удивился, долго смотрит, сводит брови, поджимает губы.