Шерхан

— Привет, — первый подает голос Гриша. Воспитанный, мать его. Улыбаюсь, хотя очень хочется схватить его и обнять. Крепко-крепко. Но держу руки в карманах черной куртки. Контроль над эмоциями мне дает легко, научен скрывать свои чувства.

— Привет. Как дела?

— Все хорошо, — губы дрогнули в улыбке, взмахивает рукой у меня перед носом. — Женился! — вижу на безымянном пальце правой руки обручалку. — На Ленке!

— Поздравляю! — выдавливаю из себя скупые слова, сдерживая в себе приступ разочарования и обиды. Меня не позвали, не посчитали достойным быть на их празднике.

 — Извини, мне пора! Был рад тебя увидеть! Родителям и жене передавай привет! — обхожу его, как вынужденное препятствие.

— Яр! — на секунду замираю, потом медленно оборачиваюсь. Гриша стоит на месте, улыбается, ему не хватает только нимба над головой, чтобы полностью сойти за ангела на земле. — Я рад, что с тобою все хорошо! Заходи, адрес не изменился! И это… — мнется, словно ему стыдно мне что-то сообщать. — Я помню про долг.

— Как-нибудь зайду! — пожимаю плечами, зная, что никогда не приду к нему.

Про долг предпочитаю не думать. Мне не нужны те деньги. За год моя жизнь полностью окрасилась в черный цвет, таким людям, как Гриша, Лена и его родители, не место возле меня.

Он сам меня нашел. Через десять лет. Нашел по месту прописки, где я бывал очень редко. Но именно в день его прихода, оказался в той квартире. Он всю ночь говорил. Говорил, как испугался моей деятельности, просил прощения за трусость, постоянно твердил, что вернет деньги, которые я отдал за него тем страшным людям.

Ведь брал для того, чтобы покрасоваться перед Леной. Потом хвастался семьей. Лена родила ему ребенка после долгих лет ожидания. Сына. Даня — свет окошко всей семьи. Его отец умер два года назад от воспаления легких. Врачи не долечили. Его мать одинокая и, по-прежнему, красивая. Гриша втянул меня в свою жизнь, делая вид, что не было между нами десятилетней разлуки. Все остальные тоже не упоминали о десятилетнем молчании. Мы дружно сделали вид, что я вернулся из длительной командировки. О моей работе не спрашивали, в душу не лезли. Просто были рядом. И я их оберегал от всего, что могло произойти в этом городе, стране, в мире в целом. Потому что для меня они — семья.

3 глава (Шерхан)"

"И вот сейчас я пытался вспомнить, почему они возле моего дома. Лена улыбается, она все-так же красива, правда, сердце у меня уже не млело, как в далекой юности, но она была та, которая всегда возле меня, возле Гриши, возле Дани.