"
"Его не покидала надежда, что все это кино, которого он никогда не видел, что это просто спектакль для взрослых людей, чтобы пощекотать нервы. Яр еще не понимал, кровь под девушкой — это уже конец. Он гладил ее по лицу, прижимался щекой к ее щеке, целовал холодную кожу. Слегка теребил воротник, думая, что так откроются глаза и губы растянутся в улыбку. Все это он проделывал молча. Последнее что у него было из арсенала «чуду быть» — это слово «мама». Казалось, что, произноси это слово, Полина откроет глаза.
— Мама! — позвал ее. Взрослые внезапно затихли, перестали разговаривать, только гул проезжающих машин и звуки самого города вмешивались в речь мальчика. — Мама, открой глаза! Мама, я хорошо сегодня себя вел!!! Я ждал тебя! Мама!!! — шмыгает носом, вытирает рукавом влажные щеки. — Мама, я обещаю больше не драться! И буду буквы учить! Я не буду больше раскидывать вещи и оставлять посуду после себя… — укладывается рядом, теребит пуговицу на пальто, жмется к ней, скручиваясь в калачик, как котенок возле мамы.
Кто-то пытался его поднять с земли, но Яр вцепился руками в рукав Полининого пальто, шипел, впивался зубами в протянутые ладони, рычал на каждую попытку подойти к ним. Вел себя как дикий звереныш, защищающий свою мать. Он испачкался в крови, грязи подтаявшего снега. Ему было холодно, зубы стучали, не попадая друг на друга. Кожа рук давно посинела, как и губы.
— Ярослав! — попыталась заведующая Дома малютки привлечь его внимание, держа перед собой куртку, приветливо улыбаясь.
— Какой он тигренок! Обыкновенный сопляк, — встрял насмешливый мужской голос. Этот голос заставила мальчика вытянуть шею, чтобы внимательно рассмотреть мужчину.
В мальчишеской голове нет мыслей, одни инстинкты и порывы, поэтому Ярослав вскакивает на ноги, уворачивается от заведующей и медиков, хватает с земли камень и швыряет его в автомобиль. Неприятный звук.