А место тут опасное - первый же встречный «прочитал» мои размышления, вместо разрешенных поверхностных реакций. И, спасибо парню, что сказал, не утаил. Иначе бродила бы среди сильных менталистов как голая на балу. Отличный щелчок по зазнавшемуся носу.
- А меня зовут Ева, - пробормотала я. – Спасибо за приглашение.
Чемодан выпал из руки и приземлился на траву, словно ожил и действовал без меня. Сумка шлепнулась сверху. Куда делся кот, я уже не смотрела, потому что приземлилась на скамью и откинулась на спинку, облегченно жмурясь.
Всего лишь неделя на бабушкином попечении и организм уже протестует после небольших нагрузок. Подавай ему мягкий диван и горячую выпечку на тарелочке с голубой каймой. Помнится, первые дни я не могла есть, бродила по дому и каждую минуту ждала вызова в Холм.
Но никто за мной не приезжал. Солнце светило, ветер дул, бабушка радовалась, я нервничала. И больше ничего не происходило. На третий день я помчалась в университет требовать объяснений. Дескать так и так, крутой менталист с Холма разглядел во мне бездну таланта на целый третий уровень и теперь я горю, хочу учиться, отправляйте меня быстрее, вещи уже собраны.
Оказалось, что сборы проходят нерегулярно. Иногда раз месяц, а бывает и раз в полгода. Последний был приурочен к университетскому выпуску. Так что в ближайшее время ничего не светит. Хотя дело есть, о моем прорыве знают и даже недавно направление меняли. Кто-то по ошибке неправильное сначала поставил, в далекие гребеня, на границу с Алыми Секторами. Но теперь все исправлено: меня, как отличницу и умницу, будут учить в Королевской Изумрудной академии.
Пришлось изображать бурную радость, а потом плестись обратно в отвратительном настроении, потому что бессилие и неизвестность – хуже всего.
Внезапную новость об отъезде я восприняла чуть не со слезами радости на глазах. Кусака тоже рыдал, цеплялся за бабушку и вопил, что я разрываю ему сердце.
- Твой кот куда-то пошел, - заметил Зигмунд, - он не потеряется?
- Мне не может так повезти, - честно призналась я.
- Среди них есть и пара волшебных леди, но нам ничего не светит."
"Вздох Зигмунда был едва слышен, но я уловила. Из-за манжеты парень вытащил обломок карандаша, а из напоясной сумки – небольшой блокнотик.
- Запишу небольшую поэтическую мысль, - строго сказал он и застрочил мелким, едва различимым почерком. – Но я вполне способен разговаривать и действовать одновременно.