Ох, чувствовали они недоброе! Также настораживало и то, что возле нужного подругам подъезда стояли машина «Скорой помощи», а также две пожарные машины. А еще хуже было то, что из окна пятого этажа валили клубы густого дыма.
Подруги, томимые совсем уж недобрым предчувствием, все же подошли поближе к пожару и, высмотрев в толпе пожилую женщину с приятным и располагающим лицом, обратились к ней:
– Скажите, а что тут случилось?
– Ох, случилось! Ох, случилось! Говорить не могу, слезы душат!
И женщина в самом деле отошла в сторонку, пряча лицо в ладонях.
– Пожар, девки! – обстоятельно разъяснил он подругам. – Сегодня с утра пораньше вспыхнуло! Нас, всех жильцов, пожарные из подъезда эвакуировали. Вот и кукуем тут во дворе. Ждем, когда они огонь потушат.
– А чья это квартира?
– Да Лешкина!
– Алексея? – затаив дыхание, переспросила Кира. – Алексея Князькина?
– Ага. Его самого. Князькина!
– А… А он сам? Жив?
– Какое там! – махнул рукой сосед.
У подруг вырвался стон. Какой удар! Князькин, их дорогой и единственный пока что свидетель, сгорел на пожаре!
– Да как же это? – воскликнула Кира. – Разве такое возможно?
– А чего невозможного-то? – огрызнулся мужичок. – Квасил Лешка по-черному! Как его с киностудии за пьянку поперли, так и вовсе в расход пошел. Денег-то ему на киностудии платили изрядно. Вот его обида и точила, что он тех денег по собственной дури лишился. Только и слышно от него было, что он эту студию подожжет, взорвет и вообще уничтожит.
– А что за киностудия? – прикинулась Кира дурочкой.
– «Олигарх» вроде.
И, сплюнув сквозь зубы, мужичок отвернулся в сторону. Но Кира от него не отставала. Пусть Князькин сгорел и теперь ничего не сможет им рассказать лично, но ведь есть же другие люди.
– А что там произошло, на киностудии этой?
– Девок снимали разных, – нехотя ответил ей мужичок, с тревогой следя за действиями пожарных, которые в этот момент сматывали свои шланги.
– А что за тайну узнал Князькин?
– А откуда вы взяли, что он что-то узнал?
И мужичок, опасливо покосившись на них, потрусил обратно в дом, благо, пожарные уже сняли оцепление с дома и жильцы тонкими струйками двинулись к своему подъезду.
Подруги остались во дворе. Такого разочарования им не приходилось испытывать уже давно.