– Лерой, не пялься на них! – сквозь зубы пробормотала Крис.
Но одна из приспешниц, в смысле фрейлин, нас все-таки заметила и что-то возбужденно заговорила остальным. На хорошеньком личике Аглаи моментально расцвела мерзостная усмешка. Удивительно, что такая вообще имелась в арсенале столь красивого создания.
– Ну вот! Я же просила не пялиться, – жалобно простонала Крис. – Они же хуже диких собак!
Не успела подружка договорить, как прозвучал сладкий фальцет блондинистой королевы:
– Эй, Святоша Крис! Ты вечернюю молитву не пропустишь?
Отец Кристины служил молельщиком в храме Судьбы и держал семерых детей в таком кулаке, что изворотливость подруги, ловко нарушающей многочисленные правила, невольно вызывала уважение.
– Проклятие! Я ее сейчас ударю светочем, – покраснела Крис, озираясь на ухмылявшиеся лица университетских сплетников, только и ждущих хорошего повода посудачить.
– Ты не умеешь делать светочи, – напомнила я. – Просто наплюй…
– Тихоня Лерой, ты тоже здесь? – немедленно взялась на меня блондинка. – Думала, что ты в это время уже спишь. У тебя бессонница? Хочешь, подскажу адресок хорошего здравника?
– Стесняюсь спросить, от чего он лечил тебя? – ответила я шпилькой на шпильку.
Девчачьи скандалы всегда привлекали народ.
– Кстати, Валерия, слышала, что твой лучший друг обручился?
Насмешка ножом вонзилась в грудь, даже дышать стало больно, но я настолько поднаторела в искусстве лжи, что легко изобразила милую улыбку.
– Кстати, Аглая, он все еще принимает поздравления. Хочешь, подпиши карточку. Мне несложно напомнить Тину, откуда вы знакомы.
Усмешка с лица противницы исчезла.
В середине весны у ведьмы случился короткий роман с моим лучшим другом Валентином Озеровым, сыном королевского советника. Интереса Тина хватило всего на месяц, а Аглая, судя по реакции, все еще страдала.
– Так что? – поднажала я. – Передать или воздержишься?
Синие глаза блондинки сузились от досады.
– Он ведь не догадывается, что ты, Валерия, вовсе не тихоня, а отменная стерва.
– Не догадывается. – Я пожала плечами. – Он знает.