Мысль о том, что, наверное, со стороны мы напоминали влюбленную парочку, странно волновала.
Калитка открылась с протяжным скрипом, и мне почему-то стало ужасно неловко.
– Ее надо смазать. Проходи.
У тропинки росли розы, давно переставшие цвести, зато цепко хватавшие колючками за одежду и попортившие мне не одну шаль. На веранде стояли качели со скомканным пледом и забытым с вечера любовным романом. На веревке между шестами болтались пересохшие на солнце простыни."
"Сунув руки в карманы, Рой задумчиво рассматривал неухоженный сад, заросший кустами одичавшей малины, пустующий второй этаж с темными окнами без занавесок и облупившимися наличниками.
– Наверху никто не живет, мы с папой только первый этаж снимаем, – пояснила я, доставая из-под глиняного горшка с крючком засохшей астры ключи от входной двери.
– Нестрашно одной оставаться? – спросил Рой.
– Я привыкла, да и защитник из моего отца весьма сомнительный.
– Никаких охранных рун? – удивился темный ведун.
– Ты каждый день пробуждаешь руны? – пошире открывая дверь, полюбопытствовала я. – Или как там у вас называется?
– Мы зажигаем руны, – объяснил он и, входя следом за мной в дом, вдруг произнес: – Последний год я живу в общежитии.
– А семья?
– Без семьи.
Рой осматривал большую кухню цепким, изучающим взглядом.
– Проходи. Можешь не разуваться, – тут же предупредила я и, как будто походя, схватила ночную сорочку, брошенную Крис на спинку стула. – Знаю, что у вас не принято.
– Изучаешь традиции Абриса, Лера? – насмешливо уточнил он, сделав вид, что не заметил, как я нервно сминаю несчастную тряпку в руках, не зная, куда ее припрятать.
– Обязательный курс лекций в университете. Ты хорошо говоришь по-теветски, – заметила я, запихивая скомканную рубашку на полку с полотенцами. – Зубрил или какую-то специальную руну наносили?
– Не то чтобы зубрил… У меня оказались способности к изучению языка. Ну и учительские розги помогали.
На некоторое время между нами воцарилось неловкое молчание. Рой разглядывал наш семейный портрет на стене.