– Но, проклятие, как же ты сильно похож на Кайдена, господин преподаватель! Поэтому… можешь войти в мое положение и на пять минут притвориться им?
– Кем из них? – не понял потерявший бдительность сосед. – Кайденом или гадским обманщиком?
– Обоими."
"И пока действовал эффект неожиданности, свободной рукой я схватила его за ворот, с силой дернула на себя, вынуждая наклониться, и прижалась губами к его сухим, крепко сомкнутым губам. Ошеломленный Оливер вытаращился на меня широко раскрытыми глазами. Вблизи его искривленное лицо выглядело до смешного нелепым.
Последовала странная пауза.
– Ой! – Я снова пьяно хихикнула и посмотрела на него через растопыренные пальцы.
– Ой?! Ты сказала «ой»?! – с возмущением рявкнул он.
– Надо было сказать, что ты хорошо целуешься?
– Це… целуешься?! – Оливер поперхнулся словами и в отчаянном жесте взлохматил темные, влажные от дождя волосы.
– Почему ты все время за мной повторяешь? А если я матом начну ругаться?
Последовала долгая пауза. Походило на то, что матом был готов ругаться сосед.
– Мне однозначно надо выпить… – с мрачным видом он схватил с перил бутылку, приложился к горлышку и, даже не поморщившись, сделал большой глоток.
Я же, решив спастись очередным бегством, попыталась мышкой юркнуть в дом, но совершенно точно юркие мышки никогда не пили виски, притуплявший ловкость движений и четкость зрения. Дверь волшебным образом раздвоилась, и вместо щели я торжественно вошла лбом в острое ребро.
Тюк!
– Твою ж мать! – за спиной выдохнул Оливер, когда меня отбросило назад, аккурат в его подставленные руки. На волосы выплеснулся виски, по лицу потекло, а бутылка разбилась, но все равно хорошо поймал, очень удачно. Второй удар, уже затылком о пол, точно превратил бы меня в дурочку.
Последнее, что запомнилось из самого короткого в моей жизни пьяного дебоша, как стремительно захлопнулась входная дверь и как многообещающе вспыхнула на притолоке охранная руна.
Глава 6
Все еще Лерой
Я еще толком не проснулась, но уже ощущала оглушительную, ни с чем не сравнимую головную боль. Бледный утренний свет резанул по глазам, заставил болезненно зажмуриться. От пробуждения тело било мелкой дрожью, точно у меня началась лихорадка. Когда рука потянулась за бутылью с отцовским двадцатилетним виски, я даже не вспомнила, от какого чудовищного похмелья обычно страдала на следующий день.