К восемнадцати годам своей жизни Тира своей изящной окрепшей рукой с тонким запястьем и длинными пальцами могла серьезно навредить здоровью физически развитого мужика. Кастет, самолично отлитый учителем под ее девичью ручку, ломал доску, толщиной схожую с локтевой костью взрослого человека.
Клинки звонко сталкивались в воздухе, совершали всевозможные пируэты, порхали по спирали и разлетались в стороны, чтобы потом снова зазвенеть сталью. Сервус с обвязанной вокруг головы шерстяной повязкой, чтобы пот не заливал глаза, с одобрением кивал, когда особо удачный выпад ученицы достигал цели.
— Так, дочка! Усиливай напор! — подзуживал Сервус, делая мелкие шажки, отступая вглубь площадки.
Тира дважды доставала учителя. Сначала острие кортика коснулось левого плеча Сервуса, а потом блестящей змеей пролетело вдоль живота противника. Пират улыбался. Он не собирался поддаваться девчонке, и эти проколы в защите говорили только об одном: ученица достигла многого, и теперь оставалось лишь поддерживать свое мастерство. Нет, ей не стать настоящим головорезом, как бы не хотела сама Тира, и убивать пачками врага никогда не получится.
И этому тоже учил Тиру старый пират.
— Госпожа Тира! — завопил кто-то с улицы. Калитка во двор была закрыта, и машущий руками раб пытался привлечь внимание занимающихся на небольшом пятачке своим криком.
Тира кивнула Сервусу, чтобы тот сделал передышку, а сама пошла узнать, кто там шумит, будоража покой поселка.
— Чего хотел, Олафер? — с любопытством спросила Тира."
"— Госпожа Тира, с вами хочет встретиться какой-то дарсиец! — выдохнул раб. — Он прибыл на корвете, с полчаса назад якорь на рейде бросил! Поселился в «Хитрой русалке».
— Что за дарсиец? — спросил Сервус, незаметно подошедший сзади.