Урожденная аристократка с Аксума возилась во дворе со своими цветами, которые были теперь везде: у стен дома, вдоль вымощенных морским камнем дорожек, в клумбах возле забора. На женщине было простое темно-коричневое платье, а на руках плотные вязаные перчатки, чтобы не поранить руки. Помогала ей служанка Тола — рабыня из Сиверии с миленькой мордашкой и очень недурной фигуркой.
Саиль подошла к низенькому заборчику, облокотилась на него и с тревогой посмотрела, как я гарцую на разгоряченном коньке.
— Здравствуй, Саиль! — поприветствовал жену командора, изящно сбросив с головы шляпу одной рукой, и шутливо поклонился в седле, а у самого екнуло сердце. Как бы не слететь на землю, кавалер ети его!
— Добрый день, Игнат! — улыбнулась аксумка. — Гляжу, ты освоил езду верхом. У тебя неплохо получается!"
"— Лестно слышать похвалу от великолепной наездницы Аксума, — кинул я ответный комплимент и пошутил: — Но для будущего аристократа у меня слишком много мозолей на мягком месте! Командор-то дома? Или на корабле?
— Да здесь он, сидит в кабинете, рассматривает карту своих будущих грабежей, — Саиль усмехнулась, как мне показалось, с грустью.
— Да, у тебя бесподобные цветы, Саиль, — я спешился, закинул повод на один из столбиков, на котором держалась калитка, и зашел внутрь. Зная, что аксумские знатные женщины не допускают к руке чужого мужчину, я лишь изобразил признание, приложив ладонь к сердцу.
Тола проводила меня до кабинета хозяина, путь к которому был хорошо известен; подозреваю, что жена командора на всякий случай приставила соглядатая, проследить за гостем.
— А, это ты, Игнат, — командор разогнулся.