— Заберись на стену, посвети фонарем. Не знаешь Игната? В прошлом году кто Мурену на ристалище одолел?
— Ох, ты! — раздалось восклицание другого человека. — Я его знаю! Дай мне фонарь, я сам посмотрю.
Штурмовики как по команде прилипли к забору, сливаясь своими черными балахонами с тенью от частокола. А мы втроем спокойно дождались, когда с верхней площадки свесится голова стражника с фонарем. Мы задрали головы, не таясь. Я даже шляпу снял, помахал в знак приветствия.
— Точно, Игнат! — воскликнул стражник. — Я тебя узнал! Два золотых тогда выиграл! Что у тебя за мешок?
— Сюрприз для Плясуна, — ответил я.
— Ладно, ладно, не надо мне угрожать, — буркнул стражник. — Эй, Остряк, открой одну створку, чтобы братья вошли.
Одну так одну. Нам хватит. Делаю знак Гусю и Толстогубому, чтобы были наготове.
— Давай больше, — запыхтел я, протискиваясь в эту щелку с мешком. — Видишь, груз не проходит.
Как только я добился желаемого, мои парни проскользнули следом. Послышались глухие удары — и двое охранников осели на землю. Толстогубый невероятным прыжком настиг того самого пирата с фонарем, застывшего на лестнице, ведущей на смотровую площадку, и дернул за ногу. Оба полетели вниз, отчаянно матерясь.
— Болваны! — рыкнул я. — Тише давайте!
Между тем Михель со своим десятком уже втянулся в форт и четко, по двое-трое рассыпались по двору, умело используя темные места. Гусь с кряхтением захлопнул ворота и вогнал запорный брус в скобы.
Двое штурмовиков, которых я специально натаскивал на снятие наблюдателей с вышки, по-кошачьи резво поднялись на второй этаж, используя малейшие выступы блокгауза. Мягко спрыгнули на террасу, скользнули вдоль стены — и через минуту раздался протяжный крик ночной птицы.
Я присел перед стражником, признавшим меня.
— Сколько людей внутри? — поигрывая ножом, спросил я.
— Э…аа, восемь вместе с командором, — стуча зубами, ответил пират. — У Плясуна сегодня сходка.