Мои люди раскатают форт по бревнышкам.
— Бунт решили устроить? — Плясун зашипел подобно лесному коту. — Или с Эскобето за моей спиной договорились? А ведь я чуял запашок, чуял!
— Эй, господа! — решил я загасить разгорающийся конфликт. — Вообще-то я пришел к Плясуну с претензией. Даже головы его корешей принес, чтобы обвинить командора в заговоре против меня.
— Ты меня обвиняешь? — изумился Плясун.
— Я тебя обвиняю в покушении на меня, — подтвердил я. На это и был расчет. Пусть вольные братья не думают, что все затевается из-за Тиры.
И тут за столом произошло какое-то оживление. Линди-Малыш, Прохвост и Плешивый схватились за кортики, но на них тут же направили свое оружие остальные шкиперы.
— Не балуй, — предупредил Рыжебородый, держа на прицеле своего пистолета замершего Линди. — Игнат честно поступил, как и положено по нашему вольному закону. Шур и в самом деле был знатной скотиной, и я охотно верю парню.
— Нет, сейчас, — возразил я. — Во дворе форта. При свидетелях. Выводите всех, кто сейчас находится здесь. Будем драться при свете фонарей или костры разожжем. Господа фрайманы, расскажите своим людям, что здесь происходит. Я вызываю на поединок Лихого Плясуна за то, что он послал своих псов отрезать мою голову якобы за связь с госпожой Тирой Толессо. Это наглая ложь.
— Я убью тебя, мальчишка, — прошипел Плясун.
— Условия? — Эктору Рыжебородому не нравилось происходящее, но следовало соблюдать правила дуэли.
— Бой до смерти! — выкрикнул Плясун, в порыве злости сбрасывая со стола посуду. — Если побеждаю я — твоя голова будет торчать на частоколе до тех пор, пока вороны не обклюют твою мерзкую рожу, Игнат! Убьешь меня….
— Я стану командором флотилии Рачьего, — спокойно ответил я. — И «Тира» переходит в мои руки.
И усмехнулся.