Слава Богу, Джону, а не ему, пришлось иметь дело с ФБР, иначе стресс уже его доконал бы. В ушах до сих пор звучал голос Джона, размеренно повторявшего мантру: «Придерживайся своей истории, и в-все будет хорошо. У нас обоих».
Пока что все шло по плану. Но побег Грейс мог изменить ситуацию.
– Энди, ты меня слушаешь? Я спросила, поймают ли они ее?
– Да. Уверен, что поймают.
«Обязаны поймать».
– И что тогда с ней будет?
– Не знаю. Полагаю, отправят обратно в тюрьму.
Эндрю с болью подумал о Грейс Брукштайн, милой наивной девочке, какой он ее знал все эти годы.
Мария с довольным видом прихлебывала апельсиновый сок.
– Энди, к чему такой угнетенный вид? Можно подумать, это за тобой охотится полиция! И отдай газету! Там, на страничке моды, есть шикарное платье от Баленсиага. Подумываю сшить себе такое же.
Джек Уорнер смотрел выпуск новостей в баре, вместе с Фредом Фаррелом, главой его избирательного штаба.
– Святая Матерь Божья! Можешь в это поверить?
Фред не мог. Люди не сбегают из мест, подобных Бедфорд-Хиллз. Во всяком случае, не в реальной жизни. Тем более миниатюрные богатые блондиночки вроде Грейс Брукштайн!
– Тебе придется сделать заявление.
Блестящий политический ум Фаррела уже взялся за решение проблемы.
– Я что-нибудь напишу для тебя. А ты иди домой и не высовывайся.
Джек Уорнер отправился домой, а во время долгой поездки в Уэстчестер постарался привести мысли в порядок.
«Ленни знал правду. Но Ленни мертв, он в аду, где ему самое место».
Вопрос в том, унес ли он свои знания на тот свет. Или поделился с любимой женой? Пока Грейс благополучно сидела под замком, это было не важно.