Почему Грейс себе не доверяла?
Как хорошо, что Уильямс узнал правду о Джоне. Должно быть, он понял, что она жертва. Что ни она, ни Ленни ничего не украли.
Грейс открыла рот, чтобы поблагодарить его, но не успела: Гэвин ударил ее в грудь так сильно, что она потеряла сознание.
Она промокла до нитки. Уильямс лил Грейс на голову холодную воду. Она по-прежнему сидела в машине, с включенным на всю мощь кондиционером, и дрожала от холода.
Уильямс отодвинул ее сиденье назад, насколько это было возможно, а потом навалился на пленницу.
– Грешники будут перемолоты его зубами и растают… желания грешников да погибнут… и даже во тьме свет просияет для праведных… Господи, убереги меня от зла…
– Я невиновна, – взмолилась Грейс, – и вы это знаете!
– Ты виновна! – прорычал Гэвин, лицо которого исказили ненависть и безумие.
Он схватил с заднего сиденья бутылку воды и снова вылил на голову Грейс.
– Крещу тебя этой водой в надежде на раскаяние.
Жидкость оказалась ледяной. Грейс зажмурилась, стараясь отдышаться.
Когда она снова открыла глаза, Уильямс открывал пластиковую канистру с керосином, после чего стал медленно лить вязкую субстанцию на волосы и одежду Грейс.
– Пришло время второго крещения. Крещения огнем. Я всего лишь орудие в его руках. Он очищает ток от плевел, собирая зерно в амбары.
Голос Гэвина звучал все более громко, возбужденно. Безумец отодвинулся от Грейс и резко открыл дверь, к которой была прикована ее рука. Та взвыла от боли, чувствуя, как выворачивается плечевой сустав. Ее мучитель отбежал от машины.
– Он сожжет грешников очистительным огнем, – все еще бубнил Уильямс, вытаскивая из кармана спички.
Грейс всем телом подалась вперед и лягнула его в пах. Он взревел от боли и уронил спички.
– Сука! – выкрикнул он, надвигаясь на нее подобно разъяренному быку. Ввалился в машину, впился ногтями в ее лицо. Ногти оставили глубокие кровоточащие царапины. Грейс запустила зубы в его руку. Гэвин охнул и на секунду отпустил жертву. Но гнев был сильнее боли.