Фрэнк Хэммонд – единственный, кто сможет заткнуть им рты. Он гений.
Никто не понимал, почему Большой Фрэнк позволял Грейс Брукштайн каждый день являться в суд в таких вызывающих нарядах. Туалеты, казалось, были сшиты специально, чтобы раздражать представителей прессы, не говоря уже о присяжных. Гигантская ошибка!
Но Фрэнк Хэммонд ошибок не допускал. И Анджело Микеле знал это лучше кого бы то ни было.
В его безумии была своя метода. Ее просто не могло не быть. Хотелось бы только понять, в чем ее суть…
Все же это не так уж и важно, думал прокурор.
Этим утром Грейс проснулась в гостевой спальне Мерривейлов с чувством глубочайшего покоя. Ей снился Ленни. Они находились в нантакетском поместье, самом ее любимом из всех дорогих, обошедшихся в миллионы долларов домов. Они гуляли в розарии. Ленни держал ее руку. Грейс ощущала тепло его кожи, знакомую шероховатость ладони.
– Все будет хорошо, дорогая. Верь, Грейси. Все будет хорошо.
Входя в зал суда рука об руку с адвокатом, Грейс едва не ежилась от ненависти толпы. Сотни взглядов буквально сверлили ее со всех сторон. Со всех сторон неслись свистки и оскорбления:
– Стерва!
– Лгунья!
– Воровка!
Но она цеплялась за то состояние покоя, в котором проснулась сегодня утром. В ушах продолжал звучать голос Ленни: «Верь, Грейси. Все будет хорошо».
Прошлой ночью Джон Мерривейл твердил то же самое по телефону.
Крысы побежали с тонущего корабля."
"Именно Джон Мерривейл едва не силой заставил Грейс обратиться к Фрэнку Хэммонду.
В данный момент адвокат произносил заключительную речь перед присяжными. Неукротимый маленький человечек гордо расхаживал взад-вперед перед присяжными подобно петуху на скотном дворе. Из его разглагольствований Грейс были понятны только отрывки.
Выйти из суда свободной? Это только начало. Предстоит еще обелить свое имя. И имя Ленни. Как же она тоскует по мужу! Почему Господь захотел отнять его у нее? Почему всему этому суждено было случиться?
Фрэнк Хэммонд закончил говорить.
Настала очередь Анджело Микеле.