С твоей стороны прийти сюда – уже большая любезность. Джон получил мое письмо?
Неделю назад Грейс написала Мерривейлу, спрашивая, что делать дальше. Подавать апелляцию? Нанять нового адвоката? Сколько, по его мнению, пройдет времени до пересмотра дела, и так далее.
Пока что он ей не ответил.
– Получил.
Пауза.
– Он был очень занят, Грейс. ФБР по-прежнему ищет пропавшие деньги, и Джон пытается им помочь.
Грейс кивнула:
– Конечно. Я понимаю.
Она ждала, что Кэролайн скажет что-то еще – возможно, спросит, как она держится и не нуждается ли в чем-то, – но та не спросила.
– З-здесь не так уж плохо, – почти несвязно пробормотала она. – То есть, конечно, плохо, но ко всему привыкаешь. Хуже всего тяжелый труд. Из-за него трудно сосредоточиться на чем-то… я все время думаю о Ленни. О том, как все это могло случиться. То есть кто-то нас подставил, это ясно. Но все так запуталось. Надеюсь, что после того, как Джон поможет мне подать апелляцию, увижу свет в конце тоннеля. А пока что – сплошной мрак.
– Грейс, никакой апелляции не будет.
Она заморгала, словно выйдя из мрака на яркий свет.
– Прости… не поняла…
– Я сказала, никакой апелляции не будет, – резко бросила Кэролайн. – По крайней мере не жди от нас ни помощи, ни денег. Джон поддерживал тебя сколько мог. Но теперь и он, и все мы должны увидеть истину.
– Истину? О чем ты?
Грейс трясло.
– Пора перестать притворяться маленькой заблудившейся девочкой, – выплюнула Кэролайн. – Со мной это не пройдет. Ленни обокрал и инвесторов, и партнеров.
– Это неправда! Кэролайн, ты должна мне поверить! Я знаю, что Ленни исключил Джона из числа партнеров, но, клянусь, не знаю почему. Но он никогда не обижал Джона намеренно!
– Да брось, Грейс! Не считай всех дураками! Почему бы тебе не признаться во всем, не рассказать ФБР, где деньги?
Кошмар продолжался.
– Я не знаю, где деньги. Джон не такой, как ты! Он мне верит!
– Нет! – грубо отрезала Кэролайн. – Не верит.
Миссис Мерривейл встала.
Грейс боролась с порывом броситься ей на шею и молить о милосердии.
«Не покидай меня! Не отнимай у меня Джона! Он моя единственная надежда!»
Но губы ее были плотно сжаты из опасения, что стоит открыть рот, и она закричит.
– Возьми.