– Я должна сделать это, Карен.
– Не должна! Зачем?!
– Потому что Ленни был убит, ясно?
Карен медленно села.
– Чтоооо? И кто это сказал?
– Дэйви Баккола. Он нашел доказательства, которые следователи скрыли.
«Значит, это дело рук Бакколы. Я его пришибу!»
– Но, Грейс…
– Я обязана выяснить, кто убил моего мужа.
– Но, Грейс…
– Я должна его найти. И убить.
Грейс ожидала взрыва ярости, шока… но ничего подобного. Вместо этого Карен крепко обняла подругу. Потому что вдруг вспомнила Билли, бойфренда сестры. И свое сознание правоты содеянного, когда пуля вошла точно ему между глаз.
Карен не хотела потерять Грейс.
Но прекрасно ее понимала.
– Полагаю, у тебя есть план?
– Собственно говоря, об этом я и хотела с тобой поговорить…
Сестра Агнес наблюдала, как Грейс убирает пазлы, и молилась про себя: «Слава Тебе, Иисусе, за то, что привел к нам эту заблудшую душу. За то, что позволил мне стать сосудом твоей нескончаемой благодати…»
Сестра Агнес носила это имя последние пять лет.
Ребенок не выжил.
Как и Трейси Грейнджер.
Девочка, проснувшаяся после передоза в сурово-стерильной больничной палате и рыдавшая от сознания собственной вины, была не той, которую так подло бросил Гордон Хикс.
Не той застенчивой, неуклюжей ученицей десятого класса, которую никто не приглашал на вечеринки.
Та девочка умерла. Родилась совершенно другая личность. Возлюбленная Богом. Имевшая цену в его глазах. Та, чьи грехи были прощены, та, которая в один прекрасный день восстанет вместе с Иисусом. Если кто-то и верил в силу раскаяния, это была сестра Агнес.
Только этим утром Грейс сказала:
– Мне больше нечего желать, сестра. Работа с детьми. Работа с вами. Мне дали второй шанс в жизни.
Как же стало тепло на душе у сестры! Оставалось надеяться, что она не повинна в смертном грехе гордыни.