На мгновение ему показалось, что сейчас он неизбежно потеряет равновесие и кувырком покатится вниз по ступеням.
Но потом он успел бросить взгляд назад через плечо.
Шланг не сдвинулся с места. Он остался лежать, как лежал, – одно кольцо размоталось вслед за упавшим наконечником, который равнодушно смотрел в противоположную от Дэнни сторону. Ну что, глупыш? – отругал он себя. Ты все это только вообразил себе, трусишка несчастный, жалкий трус.
Он стоял, вцепившись в перила. Ноги подрагивали от пережитого страха.
(За тобой никто не гнался)
подсказал ему разум, и он ухватился за эту фразу, мысленно повторяя ее.
(никто не гнался, никто не гнался, никто и никогда)
Бояться было совершенно нечего. Да что там! Он мог бы прямо сейчас вернуться и положить наконечник шланга на место. Если бы захотел. То есть он мог, конечно, но решил не делать этого. Потому что… Вдруг шланг за ним все-таки гнался, а потом быстро вернулся, когда понял, что чуть-чуть не успевает… настигнуть его?
Шланг лежал на ковре и всем своим видом словно приглашал попробовать еще раз.
Задыхаясь, Дэнни бросился вниз по ступенькам.
Глава 20
Разговор с мистером Уллманом
Публичная библиотека Сайдуайндера располагалась в небольшом старом домишке в квартале от центра города. Стены более чем скромного здания были увиты дикой лозой, а вдоль широкой бетонной дорожки, которая вела к входной двери, рядами выстроились сухие стебли – печальные останки летних цветов. На лужайке высилась крупная бронзовая статуя какого-то генерала времен гражданской войны, о котором Джек никогда не слышал, хотя подростком всерьез увлекался этой темой.
Подшивки газет хранились в подвале. Среди них преобладали старые номера местной «Газетт», обанкротившейся в 1963 году, ежедневного листка, выходившего в Эстес-Парке, и боулдерской «Камеры». Денверские издания отсутствовали.
Грустно вздохнув, Джек взялся за просмотр «Камеры»."
"Когда он дошел до 1965 года, вместо нормальных газетных полос ему предложили кассеты с микрофильмами.