Там стоял Дэнни с совершенно пустыми глазами и сосал большой палец. Отметины на его горле четко виднелись в ярком свете электрических бра.
– Дэнни! – взвизгнула она.
Звук ее голоса вывел Джека из паралича, и они оба бросились вверх, туда, где стоял их сын. Уэнди упала перед ним на колени и обвила руками. Дэнни покорно дал себя обнять, но сам не обнял ее. Уэнди словно прижала к себе обитую тряпками палку, и приторный вкус ужаса вдруг наполнил ее рот. Мальчик продолжал сосать палец и смотреть куда-то в пространство за спинами родителей.
– Дэнни, что с тобой произошло? – спросил Джек. Он протянул руку, чтобы дотронуться до припухлости на шее мальчика. – Кто сделал это с…
– Не смей даже пальцем прикасаться к нему! – прошипела Уэнди.
Она подхватила Дэнни на руки и уже преодолела половину пролета, прежде чем растерянный Джек сумел подняться с колен.
– Что? Уэнди, о чем, черт побери, ты толку…
– Не смей прикасаться к нему! Я убью тебя, если ты еще раз хотя бы дотронешься до него!
– Уэнди, но…
– Ты – ублюдок!
Она снова повернулась и сбежала по ступенькам на второй этаж.
Он сам не знал, сколько простоял в полнейшем оцепенении от всего того, что успело произойти за столь краткий промежуток времени. Он еще не окончательно стряхнул себя кошмарный сон, и потому все вокруг воспринималось им в несколько искаженном виде. Он словно принял небольшую дозу мескалина. Быть может, он действительно причинил Дэнни боль, как восприняла это Уэнди? Пытался задушить собственного сына, выполняя наказ покойника-папочки? Нет.
(Он упал с лестницы, доктор.)
То есть он никогда больше не причинил бы Дэнни вред.
(Откуда я мог знать, что дымовая шашка окажется бракованной?)
Он ни разу в жизни не совершал дурных поступков, если был трезв.
(Вот только чуть не убил Джорджа Хэтфилда.)
– Нет! – выкрикнул он в темноту. А потом стал лупить себя кулаками по бедрам, снова и снова, снова и снова.