Чуть не упала сама, но вцепилась в край барной стойки и удержалась на ногах. Сознание то покидало ее, то возвращалось. Она слышала, как плакал Дэнни, но никак не могла сообразить, где он. Плач эхом доносился из нескольких мест сразу. Уэнди смутно видела, как капли величиной с монету падают на темную поверхность стойки – кровь из ее носа, поняла она. Прочистила горло и сплюнула на пол. При этом гортань пронизала острая боль, которая, впрочем, вскоре утихла и стала переносимой.
Постепенно ей удалось полностью овладеть собой.
Она отпустила стойку, повернулась и увидела Джека, растянувшегося ничком на полу, усыпанном бутылочными осколками. Он выглядел поверженным гигантом. Дэнни скрючился под кассовым аппаратом и, засунув в рот пальцы обеих рук, смотрел на бесчувственного отца.
Уэнди нетвердой походкой подошла к нему и тронула за плечо. Дэнни испуганно отпрянул.
– Дэнни, послушай меня…
– Нет, нет, – пробормотал он хриплым старческим голосом. – Папа сделал больно тебе… Ты сделала больно папе… Папа сделал больно тебе… Я хочу спать.
– Дэнни…
– Спать-спать. Баю-бай.
– Нет!
Боль снова резанула ей горло. Она поморщилась. Но ее крик заставил сына поднять опустившиеся уже веки. Его глаза смотрели на нее из окруженных глубокими тенями глазниц.
Она заставила себя говорить спокойно, не давая ему отвести взгляд в сторону. Говорила тихо и сипло, почти шепотом. Каждое слово отзывалось болью.
– Послушай меня, Дэнни. Это не твой папа пытался причинить мне боль.
Глаза Дэнни медленно наполнились пониманием.
– Скверная Жидкость, – прошептал он. – Ее ведь раньше здесь не было.
– Нет. Но отель сделал так, чтобы она появилась. Отель… – Уэнди закашлялась и снова сплюнула кровью. Горло казалось распухшим и вдвое толще обычного. – Отель заставил его пить. Ты слышал голоса тех людей, с которыми он разговаривал этим утром?
– Да… это люди из отеля…
– Так вот, я тоже могла их слышать.
– Отель поймал папу. – Он посмотрел на Джека и бессильно застонал."
"– Я знаю, что ты любишь папу. Я тоже.