Ничего ты не изменилась. Ты такая, какая есть. Это твоя природа.
– И болезнь Ребекки… – вина так быстро подкатила к горлу Лорен, что она едва не задохнулась. – Ее проблемы не так просто решить.
– Сколько ты платишь психотерапевту, чтобы он сказал тебе это? – насмешливо спросила Элис. – Ничего здесь нет сложного, так уж устроен мир, правда? Думаешь, я не понимаю, что моя дочь бывает хитрой маленькой стервой? Агрессивной манипуляторшей со всеми вытекающими? Я не слепая, я вижу, что она такое.
Элис подалась вперед.
– И видит бог, она иногда творит такие глупости. Но, по крайней мере, я это признаю. Я могу поднять руку и признаться в том, что отчасти это моя вина. Хочешь выкинуть тысячи долларов, чтобы выяснить, почему твоя дочь тоскует, хиреет и голодает, Лорен? – их лица находились так близко друг от друга, что пар их дыхания смешивался в воздухе. – Побереги деньги и купи зеркало.
Глава 30"
"Мокрая тропа под ногами была скользкой. Фальк торопился, как мог, его грудь вздымалась, а нависшие над дорогой ветки деревьев тянулись к нему, норовя схватить или поцарапать. Громоподобный шум воды раздавался все ближе, и наконец он вылетел из окружения деревьев, задыхаясь, чувствуя, как пот уже остывает, липнет к коже.
Перед ним возникла стена воды. Фальк заставил себя остановиться и принялся оглядываться, тяжело дыша, щурясь в сгущающейся темноте.
Фальк сделал шаг по мосту, потом второй и застыл.
Она сидела на скалистом уступе наверху Зеркального водопада, почти невидимая среди отрогов. Свесив ноги через край и опустив голову, она смотрела на то, как клокочет вода, с грохотом низвергаясь в озеро внизу.
Дрожащая и печальная, Лорен сидела там в полном одиночестве.
День 4-й. Воскресенье, ночь«Твоя дочь вся в тебя».
Слова все еще эхом отдавались в ночи, когда Лорен набросилась на Элис. Сама удивившись своему порыву, она врезалась в нее, и они пошатнулись, молотя и царапая друг друга. Лорен ощутила боль, когда по правому запястью скребнули ногтями.
– Сука, – сдавленным голосом бросила Лорен, чувствуя горячий комок в горле, и они, покачнувшись, вместе грохнулись на большой валун у обочины.