А в следующий миг я резко отвожу руку в сторону и срываю антипсионическую заколку с волос богатырши. — Но это лишнее.
— Филин…! — на мгновение в её глазах вспыхивает огонь разочарования и женской обиды, но затем её веки тяжело опускаются, и она засыпает. Я подхватываю обмякшее тело за талию, а другой рукой ловлю булаву, выскользнувшую из её ослабевших пальцев.
— Забирай и уноси ее в убежище, — быстро передаю Гересу Великогорычу, а булаву аккуратно ставлю у стены. С оружием ничего не случится, потом заберёт. — И только поспорь мне еще — тоже усыплю.
— Хорошо, конунг, — тавр не спорит и, легко перекинув богатыршу себе на плечо, убегает в безопасном направлении. Я, конечно, мог бы запрограммировать Гересу самой уйти в укрытие, но она мой друг, а я еще в Будовске зарекся манипулировать сознаниями близких людей против их воли.
Быстро подбегаю к окну в конце коридора. Распахиваю створку и сигаю наружу. Третий этаж — ерунда, особенно когда ты позаимствовал сознание Гюго, одного из летающих рептилоидов.
На улице вой Ратвера еще громче. Я оказываюсь за корпусом. Бегом огибаю здание, по пути связываюсь через мыслеречь с Дубным:
«Ну что там?»
У бывшего легионера-дроу задача проста: следить за Ратвером на расстоянии и не ввязываться в бой.
«Оборотень проломил ворота и сразу же угодил в „вакуумки“, — тут же отвечает Иван. — Затем еще активировались огненные мины. Прикинь, шеф, он наступил в каждую мину! Все десять сработали! Везунчик, хе!»
«На нем ни царапины?»
«Как сказать… Он обратился в волка и завыл, что аж стены потрескались.
«Продолжай наблюдение».
Что ж, всё по плану. После синюшки настанет очередь Золотого, и вот в это время мне надо появиться.
— Мазака, я ссс тобой, фака! — внезапно из бетонной стены ближайшего корпуса вырывается Змейка, воинственно вскинув медные когти.
Чёрт возьми, ещё одна! Да за что мне всё это⁈ Я же чётко всем объяснил: как только появится Ратвер, немедленно в укрытие и никаких исключений!
— Какой, к чёрту, со мной? — раздражённо броса. Её жёлтые глаза сверкают, как у кошки, в тени крыши. — Иди в укрытие!
— Нет, фака, — упорно возражает она, скрестив верхнюю пару рук на своей пышной груди.
Я напоминаю о самом важном для Горгоны:
— Защищай своих горгонышей, Мать Выводка.