Sindroma unicuma. Книга 2.

Вдруг меня ищут по поселку с собаками, а тетка ожидает у калитки, поглядывая по сторонам и похлопывая по ноге плеткой? Бр-р-р.

Стараясь не шуметь, я осторожно пробралась к забору по зарослям папоротника и заглянула в щелку между досками. Солнце, садящееся за кромку леса напротив, ослепило глаз. Пришлось перемещаться с опаской вдоль плотной ограды и найти место, чтобы солнечные лучи не мешали подглядыванию.

Во дворе оказалось тихо, никто не бегал кругами, клича меня по имени и ругаясь нехорошими словами. Дверь, через которую я выбежала, осталась открытой, и калитка жалобно поскрипывала, брошенная незапертой.

Странно. Наверное, тетка устроила ловушку в доме и решила завлечь меня в нее.

Далекий лай собак вывел из прострации. Гавкали соседские псы, а не свора, спущенная по моим следам. Съехав спиной по забору, я опустилась на корточки. Что делать?

Красный шар солнца вскоре скрылся за лесом, однако тетка не торопилась зажигать свет. Обойдя по периметру двор и обжегши крапивой ноги и руки, я убедилась, что в окнах не горит ни одна лампа.

Точно, старая ворона притаилась у двери с сетью, чтобы набросить, когда войду.

Понемногу темнело, и за забором стало неуютно и страшно. Лес, приветливый днем, помрачнел к ночи. За каждым деревом мнились чудовища, а непонятные шорохи пугали не меньше тетки.

Новый приступ голода, скрутивший болезненными спазмами желудок, выгнал меня из укрытия, лишив осторожности. Как трусливый заяц, ежесекундно оглядываясь по сторонам, я проскользнула к крыльцу, не став закрывать за собой калитку - вдруг придется давать стрекача? Сняв тапочки, в которых бродила по лесу, на носочках прокралась в темную кухню.

Никто не ждал меня, и на полу царила разруха, которую я устроила, ища ключ. Тетка не проигнорировала бы подобное разгильдяйство. Вне зависимости от степени свирепости она свято блюла порядок, поэтому нетронутый свинарник и открытая дверь озадачили.

Воспользовавшись моментом, я бросилась к шкафчику и вытащила мешок с печеньем, которое получала поштучно по выходным.

Набив карманы, настороженно застыла - мне ответил стрекот кузнечиков на улице. Сунув печенюшку в рот, принялась посасывать, чтобы голодный хруст не услышали чуткие уши тетки. Да и насыщение наступало быстрее, нежели глотать, не жуя.

Хорошо, что на улице не успело стемнеть, и можно было ориентироваться, не зажигая свет. Стараясь держать в поле зрения запасный выход, я пробралась по коридору, останавливаясь через каждый шаг и прислушиваясь.

В доме царило безмолвие.