То самое овальное зеркало на подставке, через которое поначалу любил смотреть на меня.
- Здравствуйте. Как плечо и спина?
- Ранозаживляющие компрессы и ударные дозы стимуляторов творят чудеса. Жить буду. Как ваше самочувствие? Альрик дал препарат?
- Дал, спасибо. Я пью. А как Евстигнева Ромельевна? И тот... за стеклом?
- Евстигнева Ромельевна приходит в норму и передает вам свою признательность.
- Ну что вы, - повела я смущенно плечом. - Совсем не обязательно передавать. Ничего особенного я не совершила.
- Как раз обязательно, - опроверг декан.
- А что с птицей?
- Поживает и прекрасно обходится без пищи. Большего не могу сказать, потому что не успеваю заняться обследованием вплотную.
- А лаборатория? От нее же ничего не осталось. Осталось выбросить разгромленное и обставить заново.
- Почему вас это беспокоит? - Мужчина пытливо посмотрел на меня.
- Просто так. Жалко. Там было хорошее оборудование и инвентарь. Многое побилось.
- Да, многое, - декан грузно осел в кресле.
- Генрих Генрихович, я вчера забегалась и забыла о работе в архиве. В общем, прогуляла, - покаялась я, усевшись на место для посетителей, и спросила с тайной надеждой: - Меня уволят?
- Конечно нет, милочка, - заверил оптимистично Стопятнадцатый и потянулся к телефону. - Это мое упущение. Вчера мы все... думали слегка не тем. А сегодня будем разруливать. - Накрутил номер на диске, и я вздохнула. Надежда на увольнение еще не погасла. - Нинелла Леопардовна? Душечка, приветствую.
У меня округлились глаза. Оперативность, с коей распространялись новости по институту, поражала. Интересно, Леопарда знает о вчерашней битве титанов с неживым крылатиком?
- Можно ли компенсировать?... - мучил трубку Стопятнадцатый. - Неужели ровным счетом ничего?
От радости моя пятая точка начала приплясывать в гостевом кресле.
- Нинелла Леопардовна, милочка, это целиком и полностью мое упущение. Виноват, признаю... Загрузил студентку делами факультета... Сами понимаете, без секретаря хоть вешайся... Душечка, не смейте в обморок! Это образно... Хорошо, подожду...