Заодно утащу на край света родовитого висората, обеднив нацию. И ведь боялась себе признаться, но всё чаще меня одолевала подспудная мыслишка: уехать на побережье и остаться там. Навсегда. Егор сказал, что не стоит принимать всерьез предупреждение премьер-министра, но я не верила и не строила радужные планы. Пророческое око показало мне будущее. Следующий этап — побережье. Так почему же Рубля не подписывает?
Однажды Егор вернулся с работы возбужденным и, похоже, в радостном настроении.
— Два часа назад у Рубли был сердечный приступ.
— Наглухо, — «застегнула» я рот на молнию. — Это хорошо или плохо?
— Пока неизвестно. Если последствия окажутся тяжелыми, Рубле придется освободить пост премьера. А если он отделается легко, наши документы зависнут.
— Надолго? — мой голос дрогнул.
— На время реабилитации… Месяц или около того.
Премьер-министр лежит в больнице, опутанный датчиками и трубками, а вокруг суетятся врачи. И что, жизнь остановилась? Наверняка у правительства есть запасной вариант на случай внезапной немощи Рубли.
— Разве Семут не может подписать визу?
— Нет. Порядок таков, что полномочиями наделен премьер-министр. Семут, как исполняющий обязанности, не имеет права подписи.
— Что же делать? — заметалась я по комнате. Каждый день ждала и мечтала, что вот-вот… что сегодня Егор скажет: «Ура, документы подписаны.
— Выждем немного, и ты отправишься на восток с моей мамой, — заключил муж.
Нет, нет и еще раз нет! — рухнула я в кресло, а мысли заметались.
— Вдруг Рубля умрет? Изберут другого премьер-министра, и он подпишет нужные бумаги!
— Переизбрание — небыстрая процедура. Если по закону, то займет месяца два-три.
Не просто спутал, а обрубил на корню. Обкромсал, оставив драные лохмотья надежды.
— Значит, на восток. А ты?
— А я останусь здесь, хотя дед категорически против, — ответил Егор с тяжким вздохом.