Синекура

Глаза в глаза. Его совершенно спокойные. Мои… даже не хочу знать, потому что в душе ад. Сжал руки на талии. Слегка качнулся назад. Спрашивая.

Кивнула и прижалась теснее, пока он падал спиной вперед в холодную гладь воды. Увлекая меня за собой. Обнявшую его крепче.

*Пожалуйста, встань с колен. (серб.)

Глава 10

Прошла пара недель. Упоительная пара недель. Деньги с траста медленно, но верно выводили Казакову. Все шло ровно. Я начала подготовку следующей системы, у меня немного снизился темп. У Адриана нет.

Я иногда по нему скучала, когда он пару дней вообще не появлялся в квартире, в городе, а потом все же приезжал и сразу ко мне и за мной. Срывал меня где бы я не находилась и срывал с меня все. Одежду, маски, ограничения. Я не могла оторваться от него, зная, что он ненадолго, он снова умчит, завалит заданиями и работой, чтобы пиздострадальствами не занималась, чтобы валилась с ног, и время летело быстро. Его способ держать жажду в контроле. Мой тоже.

Адриану утром нужно было снова лететь на Кайманы, я с ним не могла, у меня была новая задача — так же утром вернуться в свой город.

Где для меня было подготовлено ристалище. Организации, которые стали коридорами в траст взяты в тиски админами и камрадами, царь-батюшка должен прибыть и на кол их посадить, а я к его приходу подмести арену, спихнув с нее тех контрагентов, кто в коридорах не участвовал. Там нужно будет ставить новую систему, ликвидировав прежнюю. Помощница уже накидывал годные варианты, но сначала нужно сломать, чтобы построить. Мне не хотелось думать, как именно Адриан будет ломать. Двенадцать контрагентов, двенадцать коридоров, восемь человек, кто точно знал о трасте, кто точно метал туда транши. С них и начнут.

Но это будет позже, а сейчас…

В вечернем сумраке нашей спальни витал слабый аромат пионов, на этот раз бардовых. Легкое эхо парфюма, выбранного им для меня. Я лежала на груди Адриана, задумчиво глядя в его темно-зеленые глаза. Не знаю, сколько мы так уже лежали, время было вне рамок, когда вот так… Глаза в глаза, в тишине и полумраке, на смятых простынях.

Протянула правую руку, прикасаясь к его скуле, ведя по ней подушечками пальцев, поверхностно по чертам его лица, сокрывая их от темени вечера так любящей добавлять ему излишней резкости в сумраке. Так любящей его.

Прикрыл глаза, в темных ресницах запутался лунный луч, до того, подсвечивающий ровное изумрудное пламя. Повел подбородком, прижимаясь щекой к моей ладони.