— Потом, после инцидента в роскошном отеле на трассе, захотелось пояснить, что пока под моей фамилией ходишь, блядовать тебе нельзя. А у тебя тут такой теплый прием с учетом своей греховности, — кивнул на нож, не отрывая взгляда от моих глаз, — что я теперь прямо и не знаю, для чего искал. Может, и не надо было.
— Почему? — изумилась я.
— Ты мне жена, если не забыла. Нужна была бы шлюха под моей фамилией, я бы женился на другой. — Зеленые глаза потемнели.
Таки ж его задело. Да так, что он остальное без внимания оставил.
Я довольно улыбнулась, снова засвидетельствовав его уникальнейшую способность не замечать масштаб катастрофически больших бревен в обоих своих глазах. Сука, как же бесит…
— Тума, а что такого особенного-то в твоей фамилии? Судя по твоей семейке, меня ваша традиция блядовать не миновала и теперь я соответствую вашим стандартам. За свою сойти могу. Так чем ты недоволен, лох? — ласково улыбнулась ему я, испепеляя взглядом.
— Что ты сказала? — Артем мгновенно напрягся и сменил вектор теплой семейной беседы.
Нет, он не воспринял это как оскорбление мужской гордости. Артем совсем не дурак. Он падла, но не дурак. В этом-то вся и проблема.
— Я сказала, что, наконец, поддерживаю мейнстрим популяции Гартман.
— Что значит лох?
Выдержала паузу и проникновенно глядя в напряженные зеленые глаза, нежно улыбнулась и посоветовала:
— Загугли.
Он прищурено сверлил меня взглядом с полминуты и отвел его за мою спину. Брови изумленно поползли вверх и он ахнул:
— Это что, блять?!
Повелась как последняя дура!
Оглянулась.
— Я спросил, что значит лох, любимая. — Сжимая мне горло пальцами крепче, проникновенным, чувственным шепотом на ухо. Чуть ли не с придыханием. Тащится от того, что я под ним и мне снова больно, пусть и физически, так-то он предпочитает моральные истязания.
Я зашипела от боли, в поисках вариантов шарясь взглядом по кухне. Ничего не нашла. На углу стола мой телефон.