Подался корпусом к ногам, пальцами удерживая задник туфли, чтобы обуть левую ногу. Рядом. Очень рядом. Выпрямился. Расстояния менее двадцати сантиметров. Я в его аромате и личном пространстве и так близко, как никогда прежде. Глаза в глаза и я заметила в них еще кое-что занимательное…
Повел подбородком в сторону двери — я автоматом сделала к ней шаг. Шла по коридору впереди него. Его взгляд жег. Я знала, что если оглянусь, то увижу равнодушие. И знала… да нихуя я не знала.
Это злило. У меня мозги коротят очень редко и очень мало, кто этого добивался. Вот и нахер такие повороты, потому что он… вообще пиздец. И если в первом случае я сама позволяла с собой делать что угодно, то здесь даже если не буду позволять, мне ничего не поможет, я просто не потяну.
В салоне ехали в тишине. Негромко играло радио, Дима сам по себе молчун, Гена тоже без надобности не трепется, а Адриан… это Адриан. Он предпочитает невербальное общение. И я чувствовала, что у нас сейчас идет диалог. Хотя смотрел он в окно. Я чувствовала в расслабленности его позы, в локте на подлокотнике между сидениями, я чувствовала, что он мне сказал — в ближайшие ночи.
В ресторан приехали довольно быстро. Испанский, весь на пафосе. Терпеть такие не могу. Зашли внутрь, пересекли холл и вошли в зал. Немноголюдно. За дальним от проема дверей столом у окна пять человек тут же вставших при нашем появлении.
— Сядь туда. — Не глядя на меня кивнул на свободный столик недалеко от бара.
Это взбесило. Вот как челядь отсадил, мол, негоже холопам за хозяйским столом присутствовать! Разумеется, я понимала, почему — будут разговоры, которые не положено слышать непосвященным. Но как унизительно отсадил. Хоть и причина была. Блять, по гордости что серпом по яйцам! Да, логично, он полностью прав. Но как унизительно, сука! Ну, прав, ничего не попишешь. Но блядь!..