— Лично у него не спрашивал, но проводивший совещание полковник довёл до меня именно это указание, — ответил Тобольский.
— И вы с ним согласились, Олег Игоревич?!
— Сань, я пока ещё в трезвом уме. Пришлось этого Мудина… или Мулина переубеждать.
Фамилия оказалась мне знакомой. Тот самый полковник, который пытался освободить наш вертолёт от ящиков. Ещё и в кабине экипажа права качал.
— Но не переубедили, верно?
— Так точно. Зато мы с Бунтовым этот вопрос обговорили. Ты будешь в поисково-спасательном экипаже.
Глава 20
Новость об отстранении меня от операции мне видится из разряда «какого хрена».
— Что думаешь по этому поводу, Саныч? — спросил у меня Тобольский, присаживаясь на скамью в курилке.
— А что тут думать. ПСО так ПСО, — ответил я, разглядывая появляющиеся на небосклоне звёзды в ночном сирийском небе.
Роль командира экипажа ПСО мне давно не доводилось исполнять.
— Думал, что ты отреагируешь менее сдержанно, — улыбнулся Тобольский.
— Олег Игоревич, приказы в армии не обсуждаются. Если надо страховать всех в ПСО, значит так и будет.
— Думаю, молодёжи так будет даже спокойнее. Напомни, сколько у тебя успешных эвакуаций? — спросил Тобольский.
— Не веду подобной статистики.
— Ну и не нужно. Кстати, кого возьмёшь в эвакуационную группу? Спецназа у нас здесь нет.
Прекрасно! Ещё и нет достаточного количества представителей парашютно-десантной службы."
"— То есть, товарищ полковник Мулин предусмотрел оставить на базе майора Клюковкина, а про обеспечение поиском и спасанием экипажей ему думать западло? — уточнил я.
Тобольский покачал головой.
— Этот Мудилин… тьфу, Мулин. Вечно путаю. Этот товарищ полковник ограничился общими фразами и распоряжениями — «организовать», «обеспечить», «под нашу ответственность», «немедленный доклад о выполнении».
— А нам теперь с вами, Игоревич, расхлёбывать, так?
Комэска докурил сигарету и затушил окурок. По лицу Тобольского было видно, что он в больших раздумьях.
— Мы не знаем, где будут сирийские войска, а где противник. Порядок связи и управления какой-то странный.