— Постараемся, — ответил заместитель командующего.
— Значит, ничего не будет, — подытожил Кеша по внутренней связи.
— Похоже на то.
Ми-24 пристроились с двух сторон как можно ближе. Периодически Рубен запрашивал нас, интересуясь состоянием.
— Может сядем и заберём вас? — тихо предложил Хачатрян.
— Пока вертолёт летит — надо лететь.
— Понял.
Ветер продолжал задувать через пробитые блистеры. Кровь остановилась уже на подлёте к посадке. Всё это время Иннокентий выполнял функции сразу двух членов экипажа, а между нами сидел один из группы Лютикова.
При подлёте к площадке я пытался найти хоть какую-то маркировку для посадки. Видимо, никто с этим здесь не заморачивался.
Зато много вертолётов и автомобильной техники, расставленных близко друг другу. Ощущение, что десантную операцию даже не начинали.
— Такое ощущение, что совсем забыли сирийцы о мерах предосторожности, — сказал Кеша, когда мы начали снижение.
— Ну или забили, — добавил я.
Земля постепенно приближалась, а лицо продолжало гореть сильнее.
— Ещё немного. Высота 20. Обороты норма, — подсказывал по внутренней связи Кеша во время снижения.
У самой земли начала подниматься пыль, забиваясь в кабину. Видимость нулевая. Вертолёт продолжил удерживать на таком же режиме. Уже всё равно никуда не денется от земли.
— Кас...са…ние, — проговорил Кеша, когда вертолёт пару раз слегка подпрыгнул на площадке.
Не дожидаясь, когда пыль рассеется, мы быстро начали выключаться.
Из грузовой кабины все вылезли, и следом вышли и мы с Кешей.
Выбравшись из вертолёта, я тут же присел на горячую каменистую поверхность. Сняв шлем, я с новой силой ощутил боль в районе левого глаза.
— Нет уже сил, — присел рядом Кеша, вытягивая ноги вперёд.
Я бросил взгляд на вертолёт. Из кабины шёл дым. Передняя часть имела несколько пробоин, а блистеры разбиты. Удивительно, как нас ещё обошли стороной пули.
Недалеко он меня положили Виктора на брезент. Ему оказали помощь, но выглядел он весьма бледно.
— А нас не встречают, верно? — спросил бортовой техник.
Я оглянулся по сторонам, чтобы найти хоть кого-то, кто бы к нам бежал или что-то суетился. Но мои надежды не оправдались.
— Пойду… разберусь, — поднялся я с земли.
— Сан Саныч, у тебя бровь сильно разбита и руку зацепило… — начал меня останавливать Иннокентий.
— Ага.