Доктор улыбнулся, пошевелив усами, и надел мне рукав тонометра. Быстро измерив давление, он записал мои показания в журнал.
— 120 на 80. Это хорошо. Жалобы есть? — спросил доктор.
— Нет. Хотел бы у вас утонить, а где сержант Белецкая?
— Вы не первый, кто за сегодня задаёте этот вопрос. Антонина — девушка видная. Эх, где ж мои годы молодые… Она срочно вызвана в Дамаск. В «белый дом». Лично заместитель главного советника по политической работе звонил и сказал её немедленно освободить от всех задач.
Так-так! Интересно, и часто вот так её вызывают в столицу?
— Понял вас.
— Александр, дело не моё, но вижу, что ты мужик хороший. Поэтому предупредить хочу. Поговаривают, что у неё большая любовь приключилась. Возможно, стоит к кому-то другому присмотреться. Она у меня на хорошем счету, и мне не хотелось бы проблем со стороны…
— Спасибо за совет. Не беспокойтесь, с Антониной Белецкой меня связывают исключительно рабочие отношения.
— Ну вот и славно.
— Да не торопитесь. Пускай все поставленные в Дамаске задачи выполнит, — ответил я и отправился на вертолёт.
В груди неприятно завозился червячок. Ну а на что я собственно рассчитывал? Мы с ней долго не виделись. Не муж и жена. Свободные люди. Каждый из нас имеет права на отношения.
И всё равно мысль, что к ней прикасается другой мужик, раздражает.
Мда, заставил доктор «Будённый» задуматься.
Придя к вертолёту, я быстро надел подвесную систему и автомат. Инженеры смотрели с недоумением, как бы спрашивая, зачем он мне нужен при полёте над территорией Сирии.
— Саныч, вроде же начинаем мириться уже? — спросил один из техников.
— Пока только начинаем. Ничего. Не сильно тянет, — ответил я и полез в кабину.
Кеша уже занял своё рабочее место, а вот я почувствовал изменение у себя. Дело касалось запаха в кабине. Ощущение, что я где-то рядом с раздачей пищи в плохой курсантской столовой нахожусь.
— Кеша, а у тебя тоже в кабине запах, как в столовке? — спросил я.
— Ага. Такое ощущение, что под креслом что-то разлили.
Я осмотрел кабину и не нашёл источника запаха. Затем взглянул на остекление кабины, которое было хорошо очищено от остатков мух и мошек. И именно после этого меня посетила мысль, откуда такой аромат.
— Други, а вы чем стёкла протёрли? — спросил я у техников, выглядывая из кабины.
— Уксусом, Сан Саныч. Просто нечем было.