Большинство были крутые «промышленники», те же самые люди, которые зверствовали над местными и дрались с индейцами-тлингитами. Много было бывших заключенных, преступников, пригнанных из Сибири; другие приехали на Аляску с разных концов света.
Оставив Коля в городе, Жан стал подниматься к губернаторскому замку один. По обеим сторонам улицы выстроились лотки торговцев, индеанки с интересом поглядывали на него, а одна даже наклонила голову, словно кивая. Лабарж ответил на приветствие, если это действительно было приветствием.
Перед ним стоял замок Баранова. При мысли о том, что он может увидеть Елену, его сердце забилось. Он дурак, что вообще думает о ней, но факт оставался фактом: он не мог не думать ни о ком другом. И пока жив Ротчев, она не сделает ни единого движения, чтобы приблизиться к нему, да и ему не позволит.
Дверь открылась, как только он ступил на крыльцо, и слуга поклонился.
— Капитан Лабарж? Граф Ротчев ждет вас!
С клотящимся сердцем пройдя через фойе, Жан вошел в дверь и увидел, что Ротчев с протянутой рукой поднимается из-за письменного стола.
— Мой друг! Мой дорогой друг! — Его искренность была очевидной. — Капитан, было время, когда я не ожидал увидеть вас опять, но это хорошо, что мы встретились! Поверьте мне, это хорошо!
Тепло приветствия затронуло в его душе ответную нотку, и Жан вдруг понял, что любит этого прекрасного старика с лицом ученого и всегда готовой вспыхнуть в глазах улыбкой.
— Я рад вернуться сюда, — сказал он просто.
— Вы привезли пшеницу?
— Да, и кое-что другое тоже. — Он в нерешительности помолчал. — Как поживает княгиня? Она здорова?
— Ждет не дождется, чтобы увидеть вас. Ты присоединишься к нам, дорогая?
Елена быстро повернулась от стола, где готовила чай, и он заметил, как прервалось ее дыхание, как быстро поднялась грудь и как мило и радостно она улыбнулась.
За чаем Ротчев все объяснил. Директором компании — или номинальным директором — был Зинновий. Послания Ротчева в столицу были перехвачены, и хотя к ним отнеслись с вежливым уважением, стало ясно, что отчет арестовали.
— Я уверен, что единственная причина, по которой нас оставили в живых — страх наказания. Но, — он улыбнулся, — поверьте, наша радость по поводу вашего приезда относится именно к вам, а не к вашему кораблю, мы все счастливы снова видеть вас. Мы скучали, нам не хватало свежих лиц.