Мощь ворота и расположение блока давали людям возможность, медленно и натужно вращая ворот, дюйм за дюймом продвигать корабль вперед на хорошо смазанных жиром полозьях. Огромные блоки и тщательно спланированное их сцепление смогли учетверить их силу. Но теперь, около высшей точки просеки, человеческих усилий больше не хватало.
— Мы не можем сдвинуть ее с места, — сказал Коль. — Мы уже сломали пару рукояток ворота.
Взглянув на звезды, Жан увидел, что до рассвета еще оставалось несколько часов, но люди были измождены.
— Барни, — сказал он через секунду, — пусть все устроятся поудобнее и отдохнут. Я сам буду стоять у орудия. Два человека будут дежурить возле корабля, остальные могут отдыхать до четырех часов.
— Бог свидетель, что им нужен отдых, — сказал Коль, — но что случится с «Сасквиханной»? «Лена» будет здесь на рассвете.
— Если она на рассвете снимется с якоря, ей понадобится больше трех часов, чтобы добраться сюда. Я буду у орудия. Если услышите выстрел, делайте, что я сказал. А мне на помощь пошлите четырех человек.
Коль сдвинул фуражку на затылок и начал было отворачиваться, но вдруг остановился и посмотрел на Жана.
— Капитан, мне казалось, что я больше тебя смыслю в морском деле, что только я и никто другой должен быть капитаном этого корабля, но поверь: теперь я знаю, кто из нас лучший.
— Спасибо, Барни.
Лабарж повернулся к Елене.
— Вам надо поспать и отдохнуть.
— Я иду с вами.
— Но, послушайте...
— Я иду с вами.
Они вместе прошли на мыс, где было установлено орудие, его темное дуло смотрело вдоль канала. Когда они подошли, дежурившие здесь встали.
— Пока все тихо, капитан.
— Отдыхайте... Подъем в четыре часа.
Матросы ушли, и Жан устроил для Елены место для отдыха, навалив между станинами лафета нарубленного лапника и постелив на него несколько одеял.
Где-то в глубине леса упала сосновая шишка, на воде всплеснула рыба, а высоко над деревьями пропела ночная птица. Все остальное поглотила тишина и темнота.
Земля под ним была мягкой, с тостым ковром сосновых иголок и сырой от тумана.