— Они вели себя, как будто знали твое имя.
— Они его знают, — вкрадчиво ответил Жан, наслаждаясь удивленным замешательством Коля. — Они знают меня, Барни.
Сразу после полудня полдюжины байдарок устремились от берега, каждое было набито индейцами. В первом сидел Скают, высокий, массивный и ширококостный человек с сильной, выпуклой грудью. Он протянул руку к Жану, они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.
Торговля была короткой. Индейцы-тлингиты были прирожденными купцами. Еще до прибытия капитана Кука[15] им была известна важность морских торговых путей и их экономическое значение для племени.
Об этом Жан знал, и старый Скают мог предоставить ему ценную информацию о внутренних островах. Старый вождь скоро узнает, что эта информация — сама по себе важный предмет торговли.
Они оставались в проливе Элфин трое суток, и каждую ночь Лабарж записывал сведения, полученные в разговорах со старым вождем и другими тинглитами и салишами, которых вождь привел, чтобы те рассказали Жану об Аляске.
...о золоте известно русским. Была сделана безуспешная попытка разрабатывать его в шахте, но по какой-то причине рудники были заброшены, вероятно потому, что русские не хотели привлекать внимание к территории, такой необеспеченной с военной точки зрения.
Старый Скают знает, где можно добыть много золота, которое они поменяют на железо. Залежи железной руды здесь небогаты, и добывать его трудно. Тлингиты — замечательный народ, и одеяла, которые они ткут из собачьей шерсти и коры кедра считаются лучшими на Аляске.
Целый месяц «Сасквихана» постепенно продвигалась на юг, по каналу Сагино Ченнел в пролив Стивена, останавливаясь то у той, то у этой деревушки. Как и планировалось, они заходили в деревни, где не успели побывать скупщики мехов, и скоро трюмы шхуны наполнятся первоклассной пушниной.
Иногда они замечали индейские каноэ, но не слышали ни о каких других судах в этом районе. Тем не менее Жан нервничал, потому что проливы были узкими и не давали возможности маневрировать, а покрытые лесом высокие скалы поднимались прямо из воды на высоту до полутора тысяч футов, прежде чем уступить место снегу или голым скалам.