Теперь ты сам все видишь. – Бинабик указал на Кантаку с беспомощным раздражением. Волчица сидела на задних лапах, прижав уши к голове, шерсть встала дыбом, серая шкура поблескивала снежинками. – Клянусь глазами Кинкипы! – выругался тролль. – Если бы я мог заставить ее это сделать, можешь не сомневаться, так бы и было. Она пойдет со мной к стенам аббатства, но только для того, чтобы оставаться рядом. – Он снова повернулся к своему скакуну. – Кантака! Саймон мосок! Умму! – Он покачал головой. – Она не станет.
– Но что с ней не так? – Слудиг пнул землю, подняв в воздух тучу снега, который тут же подхватил холодный ветер.
– Клянусь дочерью гор, риммер, – крикнул Бинабик, – каждый час каждого дня всех нас приближает к смерти. – Он заморгал покрасневшими глазами. – Конечно мы должны спешить. Неужели ты думаешь, что мне плевать на Саймона? Чем мы занимаемся с самого восхода солнца? Если бы я мог поменяться носами с Кантакой, то сделал бы это без колебаний! Но она очень сильно напугана ужасами аббатства Скоди, так я думаю – впрочем, ты и сам видишь! Она даже за нами идет с огромным неудовольствием!
Кантака снова остановилась.
Слудиг с влажным хлопком ударил рукой в кожаной рукавице по ноге.
– Будь я проклят, тролль, я знаю! Но нам необходим ее нос! Мы даже не представляем, куда направился парень или почему он нам не отвечает.
Бинабик угрюмо покачал головой.
– Это меня тревожит больше всего. Мы довольно быстро нашли его лошадь – расстояние не превышало половину лиги. С тех пор мы прошли вдвое больше, по большей части назад, но нигде не нашли следов Саймона.
Риммер прищурился, глядя вперед сквозь падавший снег.
– Пойдем, если Саймон упал с лошади, то обратно он скорее всего возвращался по своим следам… пока они еще были видны.
Бинабик состроил гримасу и свистнул Кантаке. Волчица неохотно последовала за ним.
– Мне не нравится приближающаяся буря, – сказал тролль; риммер, который опередил его совсем немного, уже успел превратиться в смутное пятно.