Несколько находившихся в тени фигур подняли головы от своих костров, другие стояли, скрестив руки на груди, в дверях жалких хижин, наблюдая за чужаками, но, если они и считали, что им здесь не место, никто не стал их останавливать. По обрывкам разговоров, которые они улавливали на ходу, следовало, что эти люди действительно пришли из Эркинланда, потому что они по большей части говорили на вестерлинге. Но периодически раздавались картавившие голоса эрнистирийцев.
На открытом пространстве между двумя домами стояла женщина, обсуждавшая с соседкой кролика, которого ее сын принес домой, и как они томили его со щавелем на пару для праздника Середины лета.
Краснолицая тощая женщина средних лет повернулась, когда они проезжали мимо, и оглядела маленький отряд со смесью любопытства и страха.
– Мы желаем вам хорошего вечера, хозяйка, – сказал принц, коротко поклонившись. – Где мы могли бы поесть? Мы путешественники, но у нас есть деньги, чтобы заплатить за еду. Кто-то сможет нам что-нибудь продать?
Женщина окинула принца оценивающим взглядом, потом перевела взгляд на его спутников.
– Здесь нет таверн или постоялых дворов, – мрачно сказала она.
Джошуа задумчиво кивнул, словно просеивал частички ее золотой мудрости.
– А как называется это место? – спросил он. – Его нет на карте.
– Разумеется, – фыркнула женщина. – Его и вовсе здесь не было два года назад. На самом деле у него нет имени, но некоторые называют Гадринсетт.
– Гадринсетт, – повторил Джошуа. – Место сбора.
– Впрочем, здесь никто специально не собирается. – Женщина поморщилась. – Просто не могут идти дальше.
– И почему так? – спросил Джошуа.
Женщина не стала отвечать на последний вопрос и еще раз окинула принца внимательным взглядом.
– Слушайте, – наконец сказала она, – если вам нужна еда и вы готовы за нее заплатить, я могу кое-что для вас сделать. Но сначала я хочу посмотреть на деньги.
Джошуа показал ей пригоршню синтисов и квинисов, которые остались у него в кошельке после Наглимунда, но женщина покачала головой.
– Не могу взять медяки, – заявила она.