Рядом появился Изорн, перед ним в седле сидела Лелет. В тусклом лунном свете лицо молодого риммера оставалось серым пятном, но Деорнот знал, что на нем застыли гнев и упорство.
Он снова оглянулся. Несмотря на то что они спешили изо всех сил, за последние два часа преследователи сократили расстояние и теперь отставали менее чем на дюжину фарлонгов.
– Придержите лошадей! – крикнул в темноте Джошуа. – Если мы будем продолжать движение, у нас не останется сил на сражение. На вершине ближайшего холма я вижу рощу. Там мы примем бой.
Они поднялись по склону за принцем. Дул холодный ветер, и деревья клонились к земле, размахивая ветками. В темноте казалось, будто бледные, раскачивавшиеся стволы похожи на призраки в белых одеяниях, горестно стонавшие из-за свалившихся на них бед.
– Здесь, – сказал принц, когда они миновали первый круг деревьев. – Где луки, Деорнот? – спросил он ровным голосом.
– У меня, принц Джошуа. – Деорнот почувствовал, как формально прозвучал его голос, словно они участвовали в каком-то ритуале.
Он вытащил из седельных сумок оба ясеневых лука и бросил один Изорну, который передал Лелет матери, чтобы освободить руки. Пока Деорнот и молодой риммер натягивали тетиву, отец Стрэнгъярд принял дополнительный кинжал от Санфугола и с несчастным видом посмотрел на оружие, словно сжимал в руке хвост змеи.
– И куда только смотрит Усирис? – с тоской сказал он. – Что обо мне подумает Господь?
– Он узнает, что вы сражались, чтобы спасти детей и женщин, – коротко ответил Изорн, накладывая одну из немногих стрел на тетиву.
– Теперь подождем, – прошипел Джошуа. – Нам следует держаться вместе до того момента, пока мы не получим шанс еще раз сбежать, а до тех пор ждем.
Минута тянулась за минутой, казалось, время стало таким же напряженным, как тетива под пальцами Деорнота. Ночные птицы смолкли на деревьях у них над головами, за исключением одного зловещего тихого зова, который снова и снова повторяло эхо, и Деорноту ужасно захотелось поразить стрелой горло невидимой птицы.