– По ликам вижу, что Денис-плотовщик людей моих, помощников дядиных, Ивана да Спиридона, с Чусовой на Русь сманивает?
– Нет, хозяин. Думал, может, Иван по Костроме стосковался, но зря понадеялся. Про Спирю же чего говорить? Главный домовой здесь. Одно слово – суседко.
– А сам кинешь Каму?
– Кину. Но не убегом от Строгановых, а с их благословения. Легче будет моим костям в костромской земле лежать.
– Ступай. Служил честно, помог нам Русь на Каме утвердить. А с Иваном мы вскорости тоже на Волгу подадимся, звать людей на житье в сибирскую Русь.
– Нет, хозяин, завтра. Поведу обоз с чусовской солью, а уж в обрат не ворочусь. Выручку тебе помощник мой сюда доставит.
– В добрый час. Ты, Иван, так снаряди мужика, чтобы лихом Строгановых не вспоминал! Ну а тебе, Иван, на Чусовой не прискучило? Перед кончиной дядя Семен наказ тебе дал, в Сибирь стружок сладить.
– О том и думаю, Максим Яковлевич. Осилили мы с ним Чусовую, а с тобой, поди, и Тобол-реку осиливать придется? Есть еще силушка в жилушках.
Груня тихонько ахнула.
– А как старость, там-то, в Сибири придет?
– Ничего, жена. Когда нам с тобой время придет, чай, и там народ русский нас в чистых рубахах под образа положит!
Дмитрию Андреевичу Доильневу посвящаю
Книга вторая
Куранты Невьянской башни
По невьянским, шарташским и тагильским преданиям
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Шло второе столетие после смерти Грозного.
Время не торопилось.
История Руси по-прежнему оставалась историей страданий и подвигов народа.
Вереницей шли годы, и на многое страшнущее нагляделась Русь, пока крутилось веретено предшествующего семнадцатого столетия.
Пережил народ окончание на престоле рода Калиты, лихолетье Смутного времени, прогнал польских ставленников, самозванцев Лжедимитрия первого и Тушинского вора. Видел в пламени народных восстаний на троне Михаила и Алексея Романовых, воевал шведа и турку под знаменами Петра.
Стрелецкий бунт молодой царь успокоил с беспощадностью Четвертого Иоанна, постригом в монашество усмирил непокорность сестры, Софии-правительницы, сына родного не пожалел, когда тот пошел против отцовских преобразований.
Восемнадцатый век громыхал железом, разил пороховой гарью, корабельной смолой, табачищем.
Петр раскидывал срубы деревянной Руси. Он скручивал и подминал вековые порядки боярского властодержавия.