Хотя подозрения Акинфия против сына и рассеялись, он испытывал истинное облегчение после его отъезда. Демидов вернулся в дом с Сусанной, усадил ее на диван и завел разговор о том, что из Прокопия все же выйдет сметливый делец, способный справиться со столичными заботами, а там, глядишь, и с уральским хозяйством Демидовых. Потом размечтался вслух о женитьбе сына. Прокопий уже родился во дворянстве, и супругу ему надо присмотреть в столице, может быть, титулованную...
Сусанна, затаивая тоску, слушала Демидова, прижималась к его широкому плечу, а сама считала, сколько часов остается до заветного мига свободы.
Дождь усердно кропил осенние березы, сбивая с них желтые листочки...
Вечером, уже в темени, ненастье утихло. Дунул студеный, колючий ветер.
Из окна своей опочивальни Сусанна увидела татарскую серьгу народившегося месяца на темном небе и подумала, что в ночь побега этот молодой месяц непременно будет пугать ее воображение причудливой игрой лесных теней.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
1
Уральские вотчины горнозаводчика Петра Игнатьевича Осокина начинались от речки Пужливой, неподалеку от дороги на Тагильский завод. Дорога эта петляла в глухих лесных дебрях.
В недрах осокинских владений покоилась в земле добротная медная руда. Но чтобы добыть ее, нужны большие средства. Без денег не взять у земли ее богатство, потому что кругом – глушь, полное бездорожье и безлюдье.
Хотя Осокин заводчик и неплохой, поднять дело с медью в одиночку не мог: как без больших капиталов поставить новый завод?
В осокинских лесах по хозяйскому приказу была поставлена заимка с караульной вышкой для охраны рудных залежей. Осокин побаивался, как бы соседушка, Акинфий Демидов, не разворовал медное богатство. Ведь он сумеет сделать это так ловко, что и следов воровства не найдешь.