Он не потерпит, чтобы в местных пабах и тавернах подавался эль леди Гранвилл. – Тедди захихикал, сочтя такое предположение удачной шуткой. – Конечно, маркиз не допустит этого!
– Вы правы, – согласилась Клио. – И именно поэтому вы поймете, почему я не собираюсь…
– Ты не откроешь пивоварню! Конечно, нет! Какой абсурд! – Дафна хлопнула в ладоши. – Что ж, с Клио все ясно. Кто следующий?
– Подождите! – вмешался Рейф; его глаза горели. – С Клио еще не все ясно. Вы ошиблись, леди Камбурн.
– С чего вы взяли? – спросила Дафна.
– Мисс Уитмор целовали, – воинственно заявил Рейф. – Я в этом уверен.
– Но откуда вы можете это знать?
У Клио перехватило дыхание. Хотела ли она, чтобы Рейф ответил на этот вопрос честно? Быть может, да. Но, с другой стороны… это было не в ее власти.
– Потому что я там был! – заявил Рейф, резко взмахнув рукой. Проклятье! Он вовсе не собирался это говорить! Слова эти вылетели у него сами по себе, словно запрещенный удар, который он обязан был сдержать.
И все в изумлении уставились на него, в том числе и Клио.
– Лорд Рейф, вы хотите сказать, что видели этот поцелуй собственными глазами? – спросила Дафна, не скрывая скептической усмешки.
– Нет, – честно ответил Рейф. Ведь он же не мог видеть себя со стороны в эти мгновения… Свидетелями поцелуя были его губы.
– Тогда я остаюсь при своем мнении, – заключила Дафна. – Кто следующий?
– Я! – заявил Рейф.
– Ты?.. – удивилась Клио. – Но я думала, ты не играешь…
– Передумал, – буркнул Рейф.
– Боюсь, вам придется подождать следующего раунда, Брандон, – заявил Тедди.
Рейф устремил на баронета взгляд, имевший силу удара.
– Уверены? – спросил он.
Камбурн ничего не сказал. Все остальные – тоже. Рейф принял всеобщее молчание за согласие и вновь заговорил:
– Итак, первое: в своем первом поединке за звание чемпиона я отправил Голдинга в нокаут сильным ударом в печень в двадцать третьем раунде.
В комнате снова воцарилась тишина, которую через несколько секунд нарушила Дафна.
– В Клио? – спросила она.
– Да, в Клио.
Рейф встал и принялся вышагивать вдоль ковра. Он был настолько взбешен, что боялся открыть рот.